О фильме 1936 года «Заключённые»

№ 7/35, VII.2019


В 1936 году в СССР был снят художественный фильм о заключённых исправительно-трудового лагеря, он так и называется – «Заключённые». Сегодня нас убеждают, что тема лагерей при Сталине была табуированной, а репрессии осуществлялись подковёрно: приехал ночью «чёрный воронок», забрал человека — и с концами, словно и не было его на свете. Поэтому весьма интересно оценить и разобрать данную картину с точки зрения наших современных представлений.

Фильм снят по пьесе Н. Погодина, режиссёр — Е. Червяков. События разворачиваются в лагере на строительстве Беломорканала. В центре сюжета — бандит Костя по кличке Капитан (играет М. Астангов) и налётчица Сонька (играет В. Янукова). Идея картины заключается в демонстрации гуманизма советской власти: всякий человек, будь он жуликом, вором, бандитом или вредителем, получает шанс покончить с преступным прошлым и задача сталинских лагерей, в первую очередь, — это перековка уголовного элемента в честных советских тружеников. Идея однозначно соответствует сущности советской пенитенциарной системы, но насколько хорошо удалось ее реализовать создателям фильма? Давайте разберёмся.

Начну с рассмотрения главных героев, Кости и Соньки. Первое, что хочется обозначить, — это то, что артисты не очень-то похожи на матёрых уголовников, коими являются по сюжету, самое грубое слово, которое от них можно услышать, — это «кусок падали»; нет, я не предлагаю артистам материться, но из-за такой чрезмерной окультуренности от героев веет фальшью. Не верю я, что передо мною бандит и налётчица, артисты тянут максимум на дворового хулигана и девицу из дома терпимости — недостаёт в них необходимой циничности, грубости и ожесточения.

Какова была жизнь героев до попадания в лагерь, мы не знаем, что толкнуло их на скользкую дорожку — также скрыто от зрителя. Что мы вообще можем сказать о них? Сонька участвовала в налётах, убивала, в конце фильма мы узнаём, что у нее на свободе есть подросшая дочка, кто занимался воспитанием девочки, если мама была занята грабежами, – неизвестно. Про Костю мы вообще ничего толком сказать не можем. Т.е. образы героев совершенно не проработаны.

Очевидно, что основной хронометраж должен был быть посвящен тому, как герои перековываются из уголовников, паразитов на теле общества в честных советских тружеников, но этого не происходит. Моральное перерождение Соньки длится буквально шесть минут экранного времени. В лагерь приезжает безымянный начальник с проверкой, увидев в бараке развязную Соньку, наотрез отказавшуюся работать, он зовёт её в кабинет на разговор. Во время разговора у Соньки случается истерика, что очень странно: если она участвовала в налетах, убивала людей, значит, нервы крепкие, а тут вдруг слёзы на ровном месте! Начальник показывает письмо Горького к некоему заключённому, и это производит на Соньку сильное впечатление. Опять же вопрос: откуда такая сентиментальность? Хорошо, мы можем предположить, что шальная преступница — это лишь маска, за которой скрывается отчаявшаяся, побитая жизнью женщина, которая за цинизмом и развязностью скрывает свою слабость и остро нуждается в человеческом тепле. Допустим, все вокруг видели в ней лишь «жалкую гадюку», как выразился один из персонажей, а начальник увидел в ней человека и таким образом растопил лед в её сердце. Но почему бы и не изобразить это на экране, почему я, зритель, должен сидеть и домысливать за сценариста! А так получается, что за три часа «душеспасительной» беседы матёрая уголовница, которая 15 лет не работала и гордилась этим, мало того, что становится на путь исправления, так ещё агитирует своего дружка Костю-капитана! Так не бывает. Порвать с прошлым порой очень трудно, оно влечет человека обратно к себе, связывает его сотней ниточек, человек, может, и сам бы рад покончить с прошлым, да не в силах разорвать все эти нити. А на экране всё происходит очень просто, без внутреннего перелома и усилий.

С Костей дело обстоит ещё «интереснее». Несмотря на увещевания чекистов, Соньки и бывшего бандита, ставшего в лагере ударником труда, Костя твёрдо стоит на своих асоциальных позициях; он наотрез отказывается работать, мало того — он и других заключённых в бараке подбивает не работать. И что же делают чекисты? Они назначают его начальником экспедиции, задача которой — сплавить лес для строительства важного объекта! Да-да, бандита, который фактически толкает людей к бунту, организует избиение заключённых, которые всё-таки выходят на работу, этого самого бандита назначают начальником и в придачу выдают ему оружие под расписку! Очень странное решение, если я хоть что-то понимаю. Ну ладно, допустим. Итак, бандита назначают начальником экспедиции, необходимо сплавить лес в течение пяти дней, и здесь, как говорится, либо грудь в крестах, либо голова в кустах — прямо готовый сюжет для ещё одного фильма! Уж теперь-то, думаю я, события забурлят и герой раскроется… Но я жестоко ошибся. Нам показали короткую сценку, где Костя, угрожая оружием, требует от неторопливого капитана парохода, чтобы посудина двигалась на полном ходу (таким образом нам показывают, как Костя быстро вжился в роль начальника), после чего титры сообщают: «А через пять дней вернулся последний человек с лесосплава». Какой сюжет выкинули за борт! Ведь здесь же самое интересное: каким образом Костя-капитан будет побуждать подопечных работать, если ещё вчера агитировал их противиться всякому труду!

Положительные герои в фильме представлены в лице начальника лагеря Громова и безымянного «большого начальника». Они довольно блеклы и малоинтересны, если Сонька и Костя обладают некоторой долей харизмы, то Громов и начальник скучны, хотя не могу сказать, что актеры плохо играют. С одной стороны, эти два персонажа заполняют собой незначительную часть от общего хронометража, поэтому возможностей раскрыться у них мало, но, с другой стороны, в кино известны немало случаев, когда незначительный, второстепенный персонаж настолько интересен, что запоминается зрителю порой лучше, чем главный герой; существует даже такое понятие в кино, как «мастер эпизода». Типичным мастером эпизода можно назвать Р. Зелёную. Вспомним, например, замечательную экранизацию Шерлока Холмса, где она исполняла роль миссис Хадсон. Казалось бы, роль совершенно эпизодическая, по сути миссис Хадсон — и не персонаж, а просто часть обстановки, как камин или кресло, и тем не менее зрителю настолько понравилась эта милая старушка, что режиссёр впоследствии изменил сценарий, отведя персонажу Зелёной большее значение в фильме. Словом, в положительных героях нет ничего такого, что могло бы произвести на меня, как на зрителя, впечатление.

На второстепенном плане показано перевоспитание двух инженеров, Боткина и Садовского, получивших сроки за вредительство. Артисты подобраны неплохо, нареканий не вызывают, но опять же, процесс перевоспитания показан как-то смазанно. Проблема в том, что в фильме не показаны мотивы их преступной деятельности. Были ли они сознательными вредителями или нет? Если да, то не вполне понятно, с чего бы это вдруг они в лагере изменили свои убеждения.

Боткин объясняет причины своего перевоспитания просто:

«а мне надоело рассуждать, я хочу работать! Я инженер, я изобретатель! Поймите, мне стыдно вот этих вот моих рук!».

С чего бы вдруг стало стыдно? Мог ли работящий человек, привыкший к кипучей деятельности, оказавшись в неволе, пересмотреть свои взгляды? Пожалуй, мог. Судя по всему, Боткин — типичный аполитичный интеллигент, готовый работать хоть на царя, хоть на большевиков, хоть на чёрта лысого, лишь бы создали удобные условия. А вот Садовский — явно идейный, он выражает презрение в адрес Боткина за то, что тот сделал проект плотины для советской власти. Он, оказавшись в лагере на руководящей должности, продолжает свою вредительскую деятельность. Что же побудило этого гражданина перевоспитаться? Внятной причины в фильме я не увидел. В одном из эпизодов Садовский приносит Громову доклад на 50 страниц, после чего Громов выдаёт следующий гневный монолог:

«Инженер, вы давно знаете, что я вас понимаю, к чему же разыгрывать петрушку? Доклад – полторы тысячи иностранных слов. Громов ни черта не понимает! За иностранные слова не спрячешься, Юрий Николаевич! Вы думаете, что государством управляют легкомысленные и невежественные люди! Я вот соберусь, инженер, и прочитаю им ваш доклад с моими комментариями, вас на смех поднимут! Вы культурный человек, не понимаете, почему вам в руки дали огромное дело [я вот тоже этого не понимаю]! Зачем я, чекист, разговариваю с вами на эту тему! Юрий Николаевич, вы становитесь старомодным, смешным, никому не нужным мертвецом в жизни!».

Довольно странно пытаться устыдить сознательного вредителя словами, что он становится смешным и старомодным. Садовскому, как я понимаю, поручили «большое дело» почти сразу, как он прибыл в лагерь, разговор этот случился спустя пять месяцев, получается, что либо чекист всё это время зачем-то молчал, делая вид, что не видит вредительства, либо инженеру таки удавалось водить чекиста за нос. После такой взбучки Садовский, видимо, понял, что чекистов обманывать больше не получится, загрустил, а потом махнул рукой и решил стать честным человеком! Впрочем, может ему стало стыдно, что бандиты и жулики перевоспитываются, а он, «культурный человек», нет. К тому же, его маменьке разрешили проведать сына в лагере, наверное, ему стало стыдно перед маменькой, которая была уверена, что сын её пострадал незаслуженно. Такие вот сентиментальные вредители.

В целом фильм оказался слабым, более того — он откровенно недоделан. Так, в фильме есть моменты, когда пропадают звуки и слышны лишь приглушенные возгласы. Лагерная жизнь показана лишь фоном, не демонстрируют, чем питаются заключённые, как отдыхают, какие мероприятия организуются для досуга заключённых; не видно, чтобы перевоспитание заключенных носило организованных характер, напротив, показано, что это инициатива отдельных чекистов, так, сотрудник лагеря удивляется:

«Три часа разговаривает с этой ничтожной гадюкой — и носитель ромба! [имеется в виду значок на петлице, заменяющей погоны] Не понимаю».

Бандиты изображаются на удивление интеллигентными, моральное перерождение героев скомканно, схематично и надуманно.

На основании изложенного возникает резонный вопрос, что перед нами: пример головотяпства или сознательное вредительство? В Википедии о Погодине, по пьесе которого поставлен фильм, можно найти такое свидетельство:

«Погодин в 1955 написал пьесу „Сонет Петрарки“ (1956), ставшую его вкладом в дело либерализации советской литературы; в ней автор требует признания человека независимым от его общественной или профессиональной функции, прав личности на неприкосновенность её духовного мира без контроля партии; показана здесь и гнусность доносительства».

Сложно сказать, насколько эта информация достоверна, текст пьесы мне найти не удалось, но задуматься есть над чем.

Вполне возможно, что режиссёр и сценарист сознательно «гнали халтуру», топорно изображали перековку заключённых, пакостничая таким образом советской власти. У творческой интеллигенции это было вполне распространённой практикой, своеобразным проявлением классовой борьбы. Предельно мало снято с художественной и научной точки зрения качественных кинокартин о коллективизации и индустриализации, не говоря уже о перевоспитании уголовников. Многие глубокие темы, как например построение коммунизма, воспитание марксистов, оказались для рядовых творцов и даже признанных мэтров неподъёмными, они с гораздо большим успехом и удовольствием копались в мелких обывательских историях. И если сталинская цензура, задачей которой было не только и не столько «тащить и не пущать», а давать произведениям строго научную критику, в известной степени сдерживала мещанство творческой интеллигенции, то после «развенчания культа личности» мещанство полезло из них, как гной из лопнувшего волдыря.

Смешно и грустно от того, что некоторые левые выступают против цензуры диктатуры пролетариата, пускай, мол, расцветают все цветы, искусство должно быть свободно от политики, и за тому подобные либеральные глупости. Такие левые не желают задумываться над тем, что они будут отвечать сознательным трудящимся, которые зададут им вопрос: почему за счет пролетарского государства производятся низкопробные, а то и вредные фильмы, книги и т.п.? Пожалуй, не лишним было бы этот вопрос задать создателям картины «Заключенные» и их партийным кураторам-идеологам.

Р. Огиенко
04/07/2019

Комментировать

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

search previous next tag category expand menu location phone mail time cart zoom edit close