К вопросу о кооперации

№ 12/76.XII.2022


Случается, что под давлением «прелестей» капитализма обыватель отбрасывает типовые сценарии достижения «американской мечты» (сорвать куш в лотерею, получить крупное наследство, найти «дипломат» с у. е. или, оторвав тазобедренную область от мягкого мебельного изделия со спинкой, основать могущественную корпорацию) и начинает задумываться, действительно ли частная собственность иррациональна, а у коллективизма над индивидуализмом неоспоримые преимущества? Начинает… но в силу тяжёлой степени наивности — закономерного продукта буржуазных общественных отношений, — вместо добросовестного исследования он упирается в «бытие, определяющее его сознание», задавая следующие «каверзные» вопросы.

Что мешает недовольным «эксплуатацией» наёмным работникам собраться в условиях капитализма в производственный кооператив, скинуться и общими усилиями приобрести средства производства? Неужели даже в этом случае им не хватит денег? Если ничего не мешает, то как так получается, что производственные кооперативы (например, по установке окон или производству мебели) предлагают своим работникам более низкие зарплаты, нежели аналогичные предприятия, у которых есть капиталист-владелец?

Почему производственные кооперативы (с коллективной формой собственности на средства производства) проигрывают, а не выигрывают в конкуренции с частными предприятиями и на товарном рынке, и на рынке труда?

В самом общем виде кооперация — добровольное объединение людей для достижения общей цели. Представим, что недовольные эксплуатацией организовали кооператив «Просвет» по производству, продаже, установке окон. Во-первых, насколько оно добровольное, учитывая, что человеку в условиях частной собственности приходится с необходимостью вступать в конкурентную = непримиримую борьбу с себе подобными (в т.ч. и в форме кооперации) за средства существования, а во-вторых, какая цель стоит на первом месте у кооператоров в условиях рыночной экономики?

Производственный кооператив как формально добровольное, юридически оформленное объединение граждан для совместной производственной и иной хозяйственной деятельности есть коммерческое предприятие, следовательно, цель его — прибыль. Значит, в этом он тождественен частному предприятию. Где тождество — одинаковость, т.к. предприниматели «предпринимают» ради наживы и в этом они с кооператорами одинаковы. Разница между кооператорами и частными предпринимателями не в том, что первые, сменив форму организации труда на коллективную, изменили содержание рыночных отношений, т.е. перестали бороться за место под солнцем, а в том, что кооператор — это личинка предпринимателя, вынужденно объединившаяся с другими «будущими миллионерами» ради перспективы роста своего благосостояния или ввиду предчувствий, а то и практических переживаний его снижения. И как бы идеологи капитала ни маскировали сущность кооперативного движения, чествуя его «третьим сектором экономики», «третьей альтернативой» частному и государственному производству, всё это ложные представления, равно как и существование пресловутого «среднего класса», из которого, как правило, и рекрутируются «добровольные» кооператоры.

Словом, ни о какой свободной кооперации при капитализме говорить не приходится, ведь за добровольной формой просматривается вынужденное содержание: соперничество и погоня за выгодой. Хотя именно от этих общественных отношений наёмные работники пытаются спрятаться в кооперативе, лелея мечту если не обрести стартовый капитал, чтобы стать «эффективным собственником», так хотя бы продержаться как можно дольше, сохраняя нажитое. Эти стремления закономерно приводят к углублению рыночного, мелкобуржуазного сознания класса пролетариев и укреплению рыночного бытия через подчинение общественных интересов частным.

Если же вообразить, будто для объединившихся в условный «Просвет» превыше всего свободный труд и равноправные отношения, значит, придётся вообразить, что в условиях капитализма всё-таки существует действительно свободный труд с неотчуждаемыми от работника результатами, а равноправные отношения, вопреки реальности, возвышаются над товарно-денежными.

Рассматривая вопрос кооперации, необходимо учитывать, что всякое организованное производство, в том числе и надомников, объединённых волей организатора данного производства, в том числе и волей капиталиста, есть исторически последовательные ФОРМЫ кооперации, которую положительно оценивал Маркс, как объективное движение к обобществлению производства, т.е. к его социализации. Диаматика тут такова, что, преследуя свои субъективные паразитические цели, капиталист ради повышения качества эксплуатации и конкуренции, но объективно формирует средства своего отрицания, в том числе кооперацию, т.е. концентрацию производства и централизацию управления финансами в постоянно растущем объёме. Поэтому не только народная кооперация, но и кооперация капиталистическая объективно движет общество к коммунизму, и ещё вопрос, какая кооперация является более динамичной формой движения к коммунизму, особенно если бы левые тратили больше сил не на организацию кооперативов по замене окон, а на привнесение полноценного марксизма в сознание пролетариев промышленных предприятий и членов народных кооперативов.

Многие не понимают, что движение к коммунизму есть синоним движения ОТ товарно-денежной формы отношений. А благополучному народному кооперативу, пока есть хорошие финансовые показатели, вообще нет никакой нужды идти к коммунизму. Наоборот, кооператив будет делать всё, чтобы увеличивать свой денежный доход, и будет не против, если конкурирующий народный кооператив аналогичного профиля перестанет существовать, освободив часть рынка от своего присутствия. Так что периодическое появление фигур, уверяющих, что к коммунизму легче всего прийти через народные кооперативы, — очередное издание утопистов-гапонов, особенно если учесть масштабы современных производств и их зависимость от фундаментальных и прикладных наук, от их специфического производства, от масштабов концентрации производства и централизации управления.

Короче говоря, подобно тому как ударная сила 100000 шлюпок не равна силе одного авианосца, подобно этому общество с 100000 народных кооперативов не имеет ничего общего с коммунизмом. Да и никакая система народных предприятий не даст такой концентрации производства, такой степени его обобществления, как государственно-монополистический капитализм. Но, поскольку в этих словосочетаниях: «народное предприятие», «народный кооператив» — много теплого, семейного, патриархально доброго, постольку именно это направление усиленно используется убеждёнными оппортунистами, мостящими благими пожеланиями дорогу в… противоположную от коммунизма сторону.

Таким образом, стремление господствующего класса укрепить существующий строй путём внедрения кооперации вступает в противоречие с объективным законом общественного развития, согласно которому объективные процессы не зависят от субъективной воли людей. И если правящий класс исходит из субъективной интерпретации действительности ради ослабления активной роли общества и человека, то субъективные ошибки идеалистического мировоззрения с необходимостью ведут к усилению этой роли. Это, конечно, не означает, что раз сознание людей исторически возникло и развивалось в процессе общественной практики — кооперации, — то его дальнейшая эволюция автоматически положит конец капитализму. Что, например, правый ревизионизм т.н. Коммунистической Партии Российской Федерации (подчёркнуто благоволящей «народным предприятиям»*), основу которого составляет буржуазный реформизм, рассчитывающий на медленное перерастание капитализма в коммунистическое общество, осуществим на практике. На практике без действительной коммунистической партии большевистского кроя, основанной на принципах Научного Централизма, без классовой борьбы, без установления диктатуры рабочего (работающего) класса кооператорам только и останется различным образом приспосабливаться в мире капитала, вместо того чтобы уничтожить его.

Итак, отвечая на вопрос, что же мешает людям объединяться для осуществления прогресса всего общества, где свободное развитие каждого станет условием развития всех, фиксируем — капитализм. Ввиду того, что отношения купли-продажи, отношения стоимости ведут к сознательной конкуренции, когда вопрос воспроизводства общества подменяется «прогрессом» столкновений отдельных его представителей (пускай даже объединившихся кооператоров) ради навара, что с необходимостью отвергает содержательное сплочение людей, обращая любовь в ненависть, товарищество в братву, а высокие, благородные намерения в полуживотные интересы.

Теперь разберёмся, почему «добровольное» объединение представителей «среднего класса» для совместной производственной деятельности в условиях диктата буржуазии проигрывает в соперничестве частному предприятию.

Чтобы объединение бывших наёмных работников могло сводить концы с концами, на первом месте для них должна стоять прибыль. А главным фактором конкуренции на рынке окон является цена. Отсюда «Просвет» обязан предлагать свои товары и услуги по соотношению цена/качество не хуже конкурентов. Но более выгодную цену может предложить только тот, у кого ниже издержки. По этой причине величина издержек на одну продажу, установку окна становится сравнительным показателем эффективности данного бизнеса. Какие же издержки займут львиную долю в кооперативе? Издержки на персонал. Ведь бывшие наёмные работники для того и объединились, чтобы не отдавать прибавочную стоимость хозяину и улучшить своё положение.

Как же снижает издержки капиталист-владелец условного ИП «Евроокна», конкурирующий с объединением «Просвет», если и у него особое место в расходах занимают зарплаты**, социальные отчисления, затраты на организацию труда и создание условий для работы? В сухом остатке — путём перераспределения обязанностей между наёмными работниками, т.е. усиления эксплуатации. А тех, кто не захочет или не сможет «нести свой крест» повышенной нагрузки, собственник уволит. Ведь любое сокращение штата при наличии резервной армии труда из безработных и частично занятых ему ничем не грозит.

Однако кооператоры так усердно делят прибавочную стоимость, что дальнейшее развитие предприятия, требующее увеличения вложений в дело, у них далеко не на первом месте. Кроме этого, кооператив в большинстве случаев — это мелкое ремесленное, заготовительное или торговое предприятие, уступающее более крупному бизнесу просто по факту своих возможностей из-за масштабов деятельности.

Тут могут возразить: ну и пусть будут выше издержки. Правильно, что кооператив не будет экономить на своих членах, но можно же повышать производительность труда! Действительно, величина издержек обратно пропорциональна производительности труда. Но за счёт чего можно добиться её увеличения? Как сделать так, чтобы продажа или установка окна осуществлялась быстрее, качественнее и дешевле, чем у конкурентов? Опять-таки повышением нагрузки на работников, что с мотивацией для создания кооперации сочетается плохо.

Но допустим, что «Просвет» увеличит штат, приняв к себе других недовольных капитализмом, и тем самым расширит производство, повышая производительность труда.

Тут нужно понимать, что каждая дополнительная единица затрат целесообразна лишь в том случае, когда она обеспечивает даже не бОльшую (в сравнении с расходами), а постоянно увеличивающуюся прибыль. Привлекая же дополнительную рабочую силу****, издержки предприятия тут же вырастут, а увеличится ли производительность труда — вилами по воде писано.

Ещё одно обстоятельство заключается в том, что каждый участник кооператива «Просвет» обязан видеть в остальных равноправных товарищей, а руководитель ИП «Евроокна» — наоборот. Чем больше капиталист различает в наёмном работнике человека, тем меньше он его эксплуатирует, а значит, получает меньше прибавочной стоимости, отчего утрачивает конкурентоспособность и нередко сам превращается в наёмного работника. Равноправные отношения в кооперативе «Просвет» не позволяют произвольно повышать интенсивность труда, огульно штрафовать или безосновательно увольнять работников. В силу этого неискушённые в администрировании полагают, что каждый кооператор, осознав уровень отношений в своём коллективе, будет предельно мотивирован на образцовое исполнение обязанностей. Начнёт работать по-стахановски, отчего-де вырастет производительность труда всего коллектива. Но в этом случае растёт не производительность, а интенсивность труда, т.е. происходит изнашивание рабочей силы всего кооператива и, следовательно, падение качества труда. К тому же, учитывая человеческий фактор и беря во внимание, что люди склонны потакать своим слабостям, делать поблажки себе любимым, со временем, не имея общей цели, выходящей за пределы человеческой жизни, они априори примутся отлынивать от честной работы. Ведь искренне жить общественными интересами в условиях диктатуры капитала способны только коммунисты.

Также необходимо иметь в виду, что капиталист-владелец волен принимать решения, руководствуясь пусть искажёнными, но хоть какими-то научными взглядами на организацию дела, а кооператорам приходится проводить их в жизнь посредством «коллективного разума», когда достижение результата ставится в зависимость от волеизъявления большинства. К сожалению, централизм в управлении до сих пор пристёгивают к демократии, не принимая в расчёт, что если знаешь, как делать, проблема выбора исчезает.

Ко всему прочему, если в классовом обществе подавляющему большинству предприятий с необходимостью присуща двойная бухгалтерия, то и отдельному человеку (как совокупности общественных отношений) с необходимостью присуще двуличие. К себе он подходит с одной меркой, к другому — с иной. Существование же в РФ предприятий без нарушений действующего законодательства — исключение из правил***, да и буржуазные законы намеренно составляются так, чтобы в них имелись лазейки для крупного бизнеса. Ведь буржуазная диктатура лишь на бумаге даёт гарантию выражения интересов всего народа. На деле же государство — это аппарат, выражающий волю правящего класса — волю капитала.

Поклонник рыночных ценностей может заметить, что в «цивилизованных» странах бизнес не вынуждают нарушать законы, что инвестиционный и деловой климат там мягче российского. Вот и нам, дескать, необходимо совершенствовать культуру деловых отношений. По факту же пропаганда «хорошего» капитализма — дымовая завеса буржуазного господства. Всякий капитал требует роста, и всякий капиталист, чтобы выжить, будет вести себя по законам рынка — стремиться к максимальной прибыли при минимальных издержках. А т.к. рынок существует лишь расширяясь, захватывая страны «третьего мира» (неэквивалентный обмен с «развивающимися» государствами + применение к ним силы), и уже объял всю мировую экономику, то дальше расширяться просто некуда. Поэтому за очередным глобальным кризисом следует очередная волна локальных войн между разными отрядами буржуазии, грозящая превратиться в мировую, и предлагать «совершенствовать» то, что не имеет перспективы, способен или дурак, или враг.

Иначе говоря, владелец ИП «Евроокна» будет экономить на расходах — усиленно эксплуатировать, штрафовать, увольнять своих работников, наращивать продажи путём маркетинга (хитрости и обмана покупателей), устранять конкурентов, вплоть до заказных убийств, — но делать это не потому, что он прирождённый подлец и негодяй, а потому, что это ему диктует логика капитализма. И встав на скользкую дорожку поиска «деловой жилки», легче лёгкого покатиться по наклонной. Именно этот путь превращает человека в капиталиста, заставляя гнаться за прибылью и ставить главной целью своего существования её увеличение. Ведь чем честнее бизнес, тем он ближе к разорению. Чем больше предприниматель следует моральным принципам в построении дела, тем сильнее он отклоняется от норм, предписываемых невидимой рукой рынка, тем выше риски его банкротства.

Тут патентованные идеалисты могут возмутиться, мол, как же так, всё сводите к наживе, когда целью большинства предпринимателей является дело, реализация таланта!

Воистину, немало молодых умников и умниц со всего света мечтают трудиться в команде единомышленников, разрабатывая и воплощая уникальные идеи, методы, технологии. И капитал множеством способов втягивает их в «малый бизнес» и кооперацию для обслуживания… монополий. И вот львиная доля несостоявшихся менделеевых, ломоносовых и циолковских, запутавшись в рыночных тенетах, приобретает синдром завышенных ожиданий. Их «позитивное мышление», основанное на вере в воображаемый мир, где отсутствует эксплуатация (недаром же вопрошающий взял это слово в кавычки), а двигателем прогресса является конкуренция, демократия и плюралистичность истины, разбивается о реальность. Но человека уже не покидает навязчивая идея, будто он априори достоин лучшего. Тогда субъект предъявляет себе и окружающим завышенные требования, что часто заканчивается для него крахом. Разочаровавшись в радужных мечтах, аутсайдер опускается до интеллектуальной, а порой и физической саморасправы. Буржуазная психология, ввиду невозможности замалчивать подобные факты, ввела в обиход концепцию т.н. кризиса среднего возраста, драпируя ею неизбежное людоедство рыночных отношений.

Конечно, изначальной целью предпринимателя и впрямь может быть самовыражение, где деньги — средство, но не цель, однако естественные мерзости рыночных реалий, выражаясь в накопленных житейских и профессиональных ошибках, в лучшем случае кардинально меняют приоритеты личности, в худшем — надламывают её психику.

Но неужели все деловые люди — поголовно мерзавцы?

Вопрошая за всех, необходимо помнить: человек — существо противоречивое. Известный мастер слова эпохи Возрождения Джованни Пико делла Мирандола выразил эту истину так:

«Вбирая в себя всё, человек способен стать чем угодно, он всегда есть результат собственных усилий; сохраняя возможность нового выбора, он никогда не может быть исчерпан никакой формой своего наличного бытия в мире».

Т.е. имея свободу воли, человек формирует собственную судьбу (исходя из возможностей, данных ему социумом) и может либо возвыситься до осознанного борца за прогресс, либо опуститься до человекоподобного состояния. Типичный обыватель, которому ни до кого нет дела прежде себя, вчера мог совершить плохой поступок, а сегодня хороший. Также и бизнесмен, имеющий состояние, одной рукой выжимает из наёмного работника прибавочную стоимость, а другой жертвует на храм. Одной рукой делает всё достаточное, чтобы существовала безработица, бездомность, безотцовщина, а другой рукой жертвует копейки на ночлежку, детский дом и т.д. Понятно, что буржуазная благотворительность — тривиальный обман чувств, поскольку заставляет индивида делать хоть что-то, чтобы «отмолить грехи», но в большинстве случаев не то, что обществу надо. Впрочем, есть предприниматели, понимающие, пусть даже на эмоционально-чувственном уровне, что оправдывать свою деятельность тем, что помог больному ребёнку, пусть даже не одному, не равно изменить то уродливое состояние общества, когда у социума не хватает знаний для организации настоящей кооперации, например, для лечения, а тем более профилактики детских заболеваний. И если их бизнес приносит средства, направляемые на революционное переустройство общества, где уже не будет надобности жить под диктовку рынка, эти люди достойны уважения.

Другой вопрос, насколько их существо прикреплено к богатству. Насколько они втянуты в бизнес, насколько увлечены непрекращающейся борьбой за продажи, за доходы, за статус, за возможности. Как сильно вплетены в их жизнь принципы этой борьбы и насколько размыты их нравственные критерии. Надо думать, что деловые люди — это не опора общества, как любит изображать их буржуазная пропаганда, а граждане, пребывающие в сложной ситуации нравственной неопределённости, находящиеся на распутье: либо они окончательно заключают себя в контекст купли-продажи — бесповоротной коммерциализации собственных начинаний, — либо приходят к осознанию, что без научного разрешения социальных противоречий у них и у человечества в целом нет будущего…

Возвращаясь к «Просвету», необходимо отметить, что действительно эффективный работник/руководитель должен жить работой, поскольку иные интересы рано или поздно вступают с ней в коренное противоречие. А смещать жизненные приоритеты не в пользу бизнеса = войны всех против всех, где чрезвычайные ситуации — почти ординарное явление, означает неминуемые разногласия в коллективе, развивающиеся по типичной схеме: раздор, разлад и развал дела. Иначе говоря, хороший работник/руководитель исходя из ценностей коллектива обязан трудиться сверхурочно, выходить на замену, дежурить в праздники, ездить в командировки, не забывая при этом, что ему не отмежеваться ни от продаж, ни от конкуренции, ни от обольщения богатством.

Также нельзя забывать о том, что предприятие равноправных хозяев не сможет избежать разности потенциалов учредителей. И хотя цель у них общая (повысить уровень жизни, величину потребления, т.е. подняться по социальной лестнице, сохраняя при этом товарищеские отношения), достичь её в условиях гегемонии мелкобуржуазной идеологии, когда закукленность обывателя в мирке низменных идеалов рыночного общества — печальная данность, без конфликтов, расколов и судебных тяжб практически невозможно. Поэтому рано или поздно члены кооператива «Просвет» окажутся перед выбором: или они смиряются с тем, что их объединение на ладан дышит, или они наращивают в коллективе степень эксплуатации, клиентоориентированности и применяют прочие агрессивные методы, используемые их конкурентами. Важно помнить, что ориентир на клиента имеет весьма подвижную границу, за которой он превращается в лакейство и, соответственно, ущемление прав работников в пользу потребителей. При этом владелец ИП «Евроокна» будет мотивировать сотрудников на раболепие, чтобы, угождая заказчику здесь и сейчас, одновременно проводить манипуляции, идущие вразрез с долгосрочными интересами покупателя. Это и недобросовестная реклама, и откровенное мошенничество, и искусное выявление у клиента «скрытых» потребностей, что на практике сводится к увеличению или числа сделок, или суммы чека. Именно поэтому продавцы всегда назойливы. И если кооператив «Просвет» будет вести себя иначе, его просто вытеснят с рынка, ибо совокупное предложение всегда превосходит совокупную покупательную потребность. Другими словами, если «Просвет» хочет предложить более низкую цену, он вынужден внедрять у себя те же методы, что и его конкуренты.

Апологеты рынка могут возразить, что описанная ситуация лечится ростом уровня корпоративной культуры, ростом мотивации сотрудников, для которых формируются новые ценности, открываются новые горизонты. Например, международная сеть гостиниц класса «люкс» Ritz Carlton получает сотни миллионов долларов выручки ежегодно под лозунгом для персонала: «Мы леди и джентльмены, которые обслуживают других леди и джентльменов». Однако известно, что горизонт, очевидный для каждого, есть линия воображаемая, поэтому можно только воображать, что найдутся некие «леди и джентльмены» чтобы обслуживать платёжеспособных леди и джентльменов в роли швейцара, кухарки, официанта, горничной и «мастера чистоты».

Итак, отвечая на вопрос, почему кооператоры не могут успешно состязаться с частными предприятиями, можно диагностировать, что причина — капитализм, исключающий действительное равенство возможностей, воспроизводящий невежество масс через охват их мелкобуржуазными идеями. Тем более что мысль о создании независимых производственных обществ существует с давних пор, но ещё ни один «островок социализма», т.е. ни одна часть общества, решившая жить внутри рыночной стихии по принципу «от каждого по способностям, каждому по труду» не смогла осуществить задуманное. Не смогла оттого, что добрые намерения и гуманные идеи не есть оружие. Не смогла потому, что часть не может победить целое, не вступая с ним в политическую борьбу. Не сражаясь. Не показывая своё превосходство над противником. Не увлекая за собой массы!

Но что же тогда делать? Неужели кооперация — это абсолютная химера?

Всё дело в том, что мелкобуржуазное сознание обывателя не учитывает разницы капиталистических и социалистических условий функционирования кооперативов. Ведь если кооперация при капитализме — объединение ради прибыли, как бы её ни трактовали дипломированные холуи олигархов, то кооператив в условиях первой фазы коммунизма есть объединение ради увеличения благосостояния всего общества. Это подчинение частного интереса общественному. Переходная форма от частной к общенародной собственности, позволяющая людям избавиться от буржуазных пережитков, сделав важный шаг от конкуренции как принципа организации общества к совместным действиям на ниве отказа от товарно-денежных отношений по мере увеличения натурального продукта и повышения высших моральных ценностей во всём социуме.

Пропаганда кооперации на фоне частной собственности — это осознанное сужение правящим классом общественного сознания до диаметра «потребительской корзины». Буржуазная кооперация не делает граждан реальными хозяевами производства, т.н. «третьей альтернативой», поскольку они так или иначе зависят от крупных промышленников, спекулянтов, банкиров и чиновников. Не способствует развитию у людей творческого мышления, а значит, не повышает экономическую эффективность общества в целом. Она лишь с большим или меньшим успехом позволяет электорату приспосабливаться к бесчеловечным рыночным реалиям, заставляя его прозябать в отношениях продажности = самоокупаемости, влачить жалкое существование рабочего придатка к «сильным мира сего», имеющим «правильное предпринимательское мышление», когда человек человеку волк, гнида и кредитор.

Д. Назаренко
6/12/2022


* Лозунг о продвижении «народных предприятий» вреден тем, что подменяет понимание народного, т.е. общественного, производства на плановых, научных началах конкурентной кооперацией. Ведь даже «сталинский» колхоз конкурировал с соседним колхозом в вопросе реализации излишков. Это было недостатком, с которым на определённом этапе движения к коммунизму приходилось мириться в силу необходимости концентрации сил и средств для создания материально-технической базы коммунизма.

** Заработная плата при диктатуре капитала — это цена рабочей силы. Т.е. количество денег, позволяющее наёмному работнику иметь минимум необходимых предметов потребления для поддержания собственной жизнедеятельности. При этом более высокую цену рабочей силы получают пролетарии, занятые в наиболее технологических и наукоёмких производствах, приносящих хозяину более высокую прибыль.

*** Наёмные работники, трудящиеся на кооператоров, — стандартная практика, отражённая в Федеральном законе РФ «О производственных кооперативах».

**** Предложения смягчить уголовное законодательство РФ по экономическим преступлениям только подчёркивают преступную сущность бизнеса.

К вопросу о кооперации: Один комментарий

  1. чудесная статья; жаль не попалась мне к беседе с любителем кооператоров. они действительно не желают понимать, что кооперация не является противоположностью обычному капиталистическому предприятию, а является лишь его формой, а такая частность не может победить общее явление.

    >> Также нельзя забывать о том, что предприятие равноправных хозяев не сможет избежать разности потенциалов учредителей. И хотя цель у них общая (повысить уровень жизни, величину потребления, т.е. подняться по социальной лестнице, сохраняя при этом товарищеские отношения), достичь её в условиях гегемонии мелкобуржуазной идеологии, когда закукленность обывателя в мирке низменных идеалов рыночного общества — печальная данность, без конфликтов, расколов и судебных тяжб практически невозможно.

    к цитате о мелкобуржуазности добавлю то, что в процессе беседы были затронуты ещё два вопроса.

    вопрос роста кооператива. и в этом вопросе ожидаемо всплыл вопрос равноправности хозяев. то есть — основатели хотят иметь «как бы равноправие» среди коллектива, но иметь неотчуждаемую возможность зарабатывать больше тех, кто пришёл позже. что, конечно, должно быть закреплено в уставе. вот и все товарищеские отношения.

    вопрос рода деятельности кооператива. ладно бы окна. а если сделать кооператив вокруг помощи, скажем, перекупщикам недвижимости или банкирам? дилемы о моральной составляющей такой деятельности даже не возникает.

Комментировать

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s