Относительно проблемы генезиса феодализма и «феодальной революции» в свете формационной теории

№ 2/30, II.2019


В советское время была распространена точка зрения на начальный период варварской государственности как на «переходный период». В изложении А.И. Неусыхина она звучала так: за разложением родоплеменного строя следует некий «дофеодальный», при котором формируется частная собственность, но еще нет классов, только социальное расслоение.

Распад СССР и крушение социализма поставило перед историками уникальный эксперимент — мы воочию наблюдали формирование частной собственности из общественной. Процесс в некоторых чертах схожий по своему существу с процессом распада родоплеменного строя и формирования аллодиальной собственности. И этот исторический эксперимент с рождением частной собственности из общественной, неудачно повторившийся для населения СССР и стран социализма через 15 веков, должен был уточнить и проблему генезиса феодализма. Возможно ли это — существование частной собственности без классов? Опыт 1956 — 1991 гг. и до сей поры решительно говорит, что нет. Как только часть населения СССР была вовлечена в частнособственнические отношения, так сразу же стали формироваться из этой части классы. Частная собственность сразу же, моментально делит людей на рабов и рабовладельцев в той или иной форме. Класс может быть слаб, может подавляться, может не оформиться политически, но существования не прекращает. Невозможно быть собственником и при этом не эксплуатировать. Даже когда речь идет о мелкой собственности. Марксисты, когда говорят о «трудовом собственнике», не имеют в виду, что эта собственность не порождает классов или же этой собственности не противостоит эксплуатируемый класс. Они просто имеют в виду, что эта эксплуатация и эта собственность не играют решающей роли в общей системе эксплуатации развитых собственнических формаций, его роль как эксплуататора в некоторых условиях (например, в условиях революционного подъема широких масс пролетариата) может быть более революционной, чем реакционной, но в других условиях (например, неразвитой частной собственности) она играет в целом реакционную роль — и мы ее видим в 1980-х, когда, под флагом защиты мелкого трудового собственника лезли уничтожать общественную собственность ельцины и чубайсы.

В силу неравномерности развития частнособственнических отношений, что является законом для отношений частной собственности, «дофеодальная» деревня, в которой каждый крестьянин сам трудится и никого не эксплуатирует, является сущей абстракцией — даже в рамках одной деревни выделение частнособственнические отношения моментально вели к классовому разделению. Вспомним столыпинские реформы — выделившиеся из общины кулаки менее чем за 10 лет не только подмяли под себя общину, но и поляризировали обстановку в деревне до такой степени, что в Гражданскую войну односельчане победней без стеснения устраивали им самосуд. Разная скорость процессов в разных местах неизбежно заставляет нас говорить о классовой структуре в любой момент процесса.

Еще одним любопытным моментом является представление той же школы, что т. н. «родовая аристократия» не есть класс собственников, в силу отсутствия устоявшихся правовых форм собственности, а просто разновидность старейшин, то есть, «племенные авторитеты». Однако сам термин «родовая аристократия» подразумевает, что социальный статус переходит из поколения в поколение, что статус этот прочен и не теряется, если вдруг в одном из поколений ее представитель не обладает личным авторитетом. Наоборот, именно активная вовлеченность этой части в отношения частной собственности, публичное признание этой собственности (то есть обычное право) позволяло этой части общества сохранять свое положение в племени. Безусловно, что относительно свободных общинников это класс эксплуататоров, который эксплуатирует не только захваченных рабов, но и собственных соплеменников (из которых и формируется дружина, позволяющая захватывать рабов). Другое дело, что этот  класс еще слаб, но тем не менее, бесклассовым общество не является. Тем более что не может быть бесклассовым общество, где имеется хотя бы протогосударство. Частная собственность, государство и классы — это явления, которые не существуют друг без друга. Появилась в какой-то форме частная собственность — значит, должно быть государство и должны быть классы. Представление, что сначала появляется частная собственность, потом классы, а потом государство, и все три процесса разделены по времени, ложно. Эти три института эксплуататорской формации являются составной частью отношений частной собственности. Без них ни о какой собственности говорить нельзя.

На мой взгляд, попытки создания переходных периодов в вопросе о феодализации происходят от того, что историки вульгарно поняли формационную теорию — принимая ее как схему, они попытались найти «точку феодальной революции», то есть, момент перехода от общественной собственности к частной или от античного рабства к феодализму, и, не обнаружив, растянули процесс на несколько веков. Для чего потребовалось ввести понятие переходного периода. Но проблема заключается в другом — в рамках эксплуататорской формации не может быть никаких революций, это реформирование одного и того же отношения — частной собственности. То есть, в ходе процессов, называемых, например, буржуазными революциями, нисколько не меняется основание экономики. Меняется только форма эксплуатации. А сама эксплуатация остается неизбежной, причем степень ее, наоборот, увеличивается. В каждой формации сосуществуют все формы эксплуатации, и никаких коренных изменений по-сути, в истории не происходит. У Маркса это все вполне показано в «Капитале».

Почему Маркс, в таком случае, поделил исторический процесс внутри эксплуататорской формации? Во-первых, таким образом анализ форм частной собственности удобней, и лучше видно, как экономические отношения обуславливают политические и культурные институты. Во-вторых, в революции осуществляется высшая форма классовой борьбы, поэтому изучение классовой борьбы требует основательного разделения исторического процесса на «до» и «после». Маркс поставил целью научить пролетариат победить, именно поэтому буржуазные революции, препарированные с точки зрения классовой борьбы, были определены как «коренные изменения общественного строя». Хотя корень-то в виде частной собственности не был изменен иначе как по форме.

И. Бортник
10/02/2019

Относительно проблемы генезиса феодализма и «феодальной революции» в свете формационной теории: Один комментарий

Комментировать

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

search previous next tag category expand menu location phone mail time cart zoom edit close