Почему я выбираю научный централизм?

№ 01/53, I.2021


Мне 31 год, я промышленный рабочий. Я отношусь к той категории народа, к которой очень любят во всё горло взывать самые различные политические силы — от буржуазных популистов, всевозможных левых демократов и до откровенных фашистов. Журнал «Прорыв» не взывает к рабочим. Так выходит, что люди, сознающие всю высочайшую серьёзность и ответственность коммунистической работы, сами приходят к идеям «Прорыва», начинают поддерживать и распространять идейную программу журнала.

В заметке о демократизме как приманке для политически незрелых я уже вкратце описал основные отличительныечерты оппортунистов, пытающихся скрестить, как ужа с ежом, коммунизм с демократией. Но идейная борьба с оппортунизмом понуждает вновь и ещё твёрже повторять свою позицию. Здесь я изложу её в виде ряда вопросов и ответов.

I. Есть ли демократия в науке?

За демократизм в научной работе левые обыкновенно приводят следующий довод: говорят, что один человек не в состоянии охватить изучаемую область со всех сторон, а посему для успешного исследования и, в свою очередь, верного решения необходимо задействовать как можно большее количество людей. Верно ли это? Да, но лишь формально. Коммунизм предполагает обязательное участие в общественном управлении всех его членов. Фактически же, во-первых, умалчивается, что коммунизм предполагает не абы какое, а исключительно научное управление, управление со знанием дела, то есть, какое бы количество участников ни было привлечено к управлению, в любом случае должно соблюдаться условие, что каждый должен обладать необходимой для этого компетентностью; во-вторых, умалчивается, что в период перехода от капитализма к коммунизму, то есть при диктатуре рабочего класса, в силу имеющегося в наследстве от капитализма массового невежества, порой воинствующего, рабочий класс неминуемо и безусловно находится под руководством партии коммунистов.

Но после многолетнего объяснения «Прорывом» необходимости формировать партию исключительно грамотных марксистских кадров, левые неохотно закопошились и в этом вопросе. Как же предлагается поднимать и поддерживать уровень профессиональной подготовки у принимаемых в партию новых членов? Это, опять же, всевозможные формальные меры в виде кандидатских стажей, ускоренных «курсов молодого бойца», обязательное посещение семинаров и кружков и т.д., то есть те же средства из арсеналов КПСС, которые не дали партии ни одного авторитетного вождя-марксиста. То же наблюдается и в практике левых лжеорганизаций: несколько лет кружковщины, семинаров не дали ни одного приличного учёного и политика. Напротив, кружки и видеоканалы только усиливают уютную атмосферу праздной околополитической тусовки. Всяческие придурковатые мемные сообщества в соцсетях, бесцельное всеядное чтение и рекламирование открыто оппортунистической литературы, муссирование среди подписчиков левых групп подробностей каких-то мелких и мелочных скандалов и интриг — явное тому подтверждение.

Но вернёмся к вопросу о трудностях «охвата».

Для защиты демократии против науки, духа тусовки против духа профессионализма левые декларируют важный для них принцип обмена мнениями и уважения стороннего мнения безотносительно того, каково качество этого мнения по отношению к объективной истине. Только при этом левые умалчивают, что в подлинной науке, когда работа учёных нацелена на чёткий результат, обсуждение и обмен мнениями ведётся кругом компетентных лиц для выработки решения, нередко судьбоносного; левые же, как правило, превращают обмен мнениями в посиделки для частного обмена глупостями. Фактически левые сохраняют за всяким заблуждающимся право заблуждаться — так устроена любая их «организация». Ведь всякий спор леваки понимают в лучших традициях буржуазного лицемерия, то есть как борьбу заведомо равных — и потому равноправных сторон. А равны они в том, что, дескать, никто из спорящих не обладает действительным знанием и спор по сути есть обогащение друг друга некими мнениями, догадками, домыслами. Отсюда и всяческое «в споре рождается истина», то есть некая условная договорённость между спорящими, что каждый волен остаться при своём мнении. Естественно, о практических результатах этой договорённости, о неудачах и рисках, о возможных роковых ошибках при исполнении этой договорённости никто не думает. А если об этом и говорится, то для проформы, как о неизбежном зле.

Для всякого левака, как любого заправского буржуазного идеолога, оппонент не может являться источником знания, проводником истины, пусть даже он обладает высочайшей научной подготовкой. Всё равно в споре они равновесны, как на чаше весов, ибо любое личное «видение марксизма», всякая личная позиция, безотносительно её содержательного качества, для левака свята, как свята частная собственность для капиталиста. Левак даже краешком мысли не может допустить, что его оппонент может быть умнее, осведомлённее, образованнее, добросовестнее.

Иезуитский механизм противодействия истине работает следующим образом. «Охват» какого-либо вопроса «с разных сторон» превращается из борьбы знания с незнанием в борьбу субъективных предпочтений, вкусов и т.д., когда каждый из спорящих имеет склонность или симпатию к какой-либо стороне диалектически рассматриваемого вопроса, явления. Далее вся логика спора, противостояния сводится в чисто психологическую область, когда каждый «по-своему прав», а непримиримость в споре вызвана чисто психологическими портретами спорщиков, их всевозможных склонностей и т.д., словом, чем угодно, но не уровнем научной работы каждого, не её глубиной. Отсюда легко сочиняются сказочки: «Такой-то товарищ слишком груб». А раз груб, значит, по определению неправ. И плевать, что грубость вполне может быть инструментом отчаянной защиты аппарата управления от идиотов. Взять хоть ту же дискуссию о профсоюзах, которая показала, что «видение вопроса» троцкистами и бухаринцами «со своей стороны» привело к контрреволюционным антимарксистским выводам, которые подорвали единство партии. А ведь подобных дискуссий в истории партии множество.

Ещё один любопытный вопрос: кто и как проверит научного руководителя, где потолок, конечный предел самых образованных, самых добросовестных и как проверить их на добросовестность? Ведь если вы «самый умный», каким образом вас контролировать? В привычной производственной жизни компетентность новоиспечённого работника в любой сфере устанавливается группой уполномоченных лиц-профессионалов, а при неимении такой группы и речи не может быть о признании профпригодности. Но как быть, к примеру, с теми же основоположниками марксизма, ведь их никто не проверял, не контролировал? Дело показывает, что Маркс и Энгельс были признаны большим числом наиболее добросовестных своих последователей, а в дальнейшей исторической перспективе их компетентность была с блеском подтверждена общественной практикой тех стран, которые вооружились марксизмом. Точно так же и коммунистические руководители ведут за собой убеждённых собственным научным, организационным, политическим авторитетом сторонников, и реальная практика классовой борьбы проверяет верность их теории, стратегии и тактики.

II. Как левые обманывают рабочих?

Примечательно, что чем глубже левые погрязают в оппортунизме, тем показательнее это отражается на их риторике: склонность к словесам, оборотам, терминам, бесконечно далёким от марксизма, всё больше бросается в глаза и коробит слух. В лучших традициях популизма левые призывают руководствоваться чаяниями масс. Эти чаяния считаются индикатором связи партии и класса. В этой связи леваки бросаются на любую амбразуру рыночной борьбы: защищают мелких лавочников и самозанятых, борются за подачки к зарплатам пролетариев и прочие частности. Попутно направо-налево даются обещания, что после свержения капиталистов рабочие будут меньше и легче работать, мелкие предприниматели станут свободны от ненавистных олигархов и прочее. Хотя нет совершенно никакой гарантии, что наутро после революции новая власть сможет произвести райские изменения в общественной жизни, и вместо того, чтобы повышать уровень научного сознания масс, левые спекулируют на их страданиях и самых элементарных потребностях. Говоря короче, классовые интересы и потребности пролетариата, который в абсолютном своём большинстве не выходит за рамки буржуазного мышления, ох как редко могут совпадать с требованиями науки. И пока сознание типичного пролетария находится в этих границах, левые потакают его иллюзиям, предлагая целый ассортимент «активных действий»: шляться по митингам, протирать штаны в избирательных комиссиях, «героически» получать побои от полиции и прочее. Но стоит только пролетарию подняться выше этих мелочей и частностей, стоит ему честно взяться за образование и начать серьёзно, ребром ставить вопросы, тут же политические прохиндеи возненавидят его, окрестят сектантом, фанатиком, догматиком, врагом свободы и т.д. И в своей любви к недалёкому пролетарию левые демократы зеркально совпадают с фашистами и прочими буржуазными идеологами, для которых невежественный пролетарий есть источник и опора их господства, такой пролетарий, который в ответственные моменты истории сдуру потребует то советы без коммунистов, то партию без вождей, то ещё чёрт знает какую глупость.

Следует немного поразмыслить о действительных причинах, формирующих нрав таких леваков-обманщиков.

В произведениях «Что делать?» и «Шаг вперёд, два шага назад» Ленин прямо указывал, что рабочие более прямолинейны и задают прямые вопросы, ибо производственная дисциплина, которой они подчинены, формирует их характер именно таким. Недобросовестный же интеллигент, как полип, решивший примкнуть к коммунистическому движению, занимается умственным трудом, а таковой не предполагает строгой дисциплины — можно понаписать-понаговорить чуши с три короба. До известного времени понятие интеллигента означало человека непокорных, всегда противоположных взглядов, отличавшегося наличием личного независимого и непреклонного мнения об окружающем мире. Подчас такое определение сдабривалось положительным моральным портретом. Такой интеллигент боролся против средневекового догматизма церкви и аристократии, отстаивая своё право стяжать и богатеть на равных с ними, но только и всего. Такой интеллигент боролся менее всего за обществоведческую истину, но более всего конкурировал с высшими сословиями за «место под солнцем», боролся с их идеологией. Так, если католическое духовенство оправдывало свои сказочные богатства причастием к святой церкви, к слову божьему, по сути своему отношению к цеху профессиональных обманщиков, то протестантская идеология попросту открыто разрешала наживаться на ближнем и без этих формальных рамок, званий, титулов и прочего. Получив возможность обирать трудящихся, такой свободолюбец очень скоро сменил свою прогрессивность на консерватизм. Отныне имя ему стало — буржуазный интеллигент. Теперь везде и всюду посмеивается и издевается он над подлинной свободой, то есть над стремлением к истине, всюду проталкивает плюрализм, объявляя его свободой. Такой интеллигентишка оперирует путаными абстракциями, в области которых можно наводить тень на плетень. И когда Ленин вознамерился подчинить таких интеллигентов в РСДРП партийной дисциплине, которая сродни всякой производственной, они горячо возмущались. А в наше время информационные технологии породили новых обывателей, которые «сами с усами». Такие обыватели без труда отыскивают информацию по вкусу, у них обо всём имеется своё личное мнение, в том числе и о марксизме.

Дело усугублено тем, что человеческая деятельность в зависимости от целей и обстоятельств имеет различные масштабы. Скажем, интеллигент-хирург, допустивший ошибку при операции, рискует угробить пациента здесь и сейчас. А интеллигент-экономист, допустивший просчёт в планировании или давший неверное решение какой-либо хозяйственной задачи, рискует угробить множество людей, но не здесь и сейчас, а в перспективе нескольких лет или десятилетий. Но истина — всегда истина. Рабочий, пренебрегающий истинами в плане безопасности труда или устройства и правильной работы оборудования, за которое он заступает, рискует поплатиться оторванными конечностями, иными тяжкими травмами, а то и жизнью. Левак, пренебрегающий истинами в марксизме, рискует завести и, как правило, заводит народ в пучину социально-экономических потрясений. Но поскольку недобросовестные политики прекрасно знают, что ложь и ошибки в общественной практике проявляются в перспективе более поздней, чем эти политики успеют удрать, то заниматься демократическими играми и пропагандировать их в массы им очень удобно и выгодно: ошибочка вышла — но как бы никто не виноват. И — валяй дурака по новой.

Те же причины и у священного для левых принципа сменяемости руководства. Абсурдный для любой сферы производства, он упорно проталкивается в сферу строительства революционной партии. Левые, мотающиеся с листовками по фабрикам и заводам, вешающие рабочим лапшу на уши про демократию, не в состоянии понять, что производство устроено исключительно по принципам науки, а не демократии. Сменяемость оправдывается необходимостью так называемой обратной связи с массами — ведь каждому хочется немножечко поуправлять, подержаться за руль. Но в действительности связь партии с массами сродни связи врача с больным, ежедневно справляющегося у него о его состоянии, чтобы контролировать ход лечения и выздоровления.

III. Оксюморон под названием «демократический централизм»

Заглавие этой заметки может дать повод для усмешек — мол, автор говорит об исключении выбора, но при этом сам выбирает. Однако известно также, что при демократии население каждые четыре года выбирает своё новое светлое будущее, но каждый раз несчастья не кончаются, а только усугубляются и прибавляются. Постоянная выборность без конца означает, что общество не приходит к истине, не может понять причину проблем, решить их. Находя истину, человек уже не нуждается в выборе: после правильного решения что-либо ещё выбирать нет необходимости и смысла. К истине приходят не через выбор, а через добросовестное научное исследование.

Выборная процедура предполагает коллективную безответственность — всегда можно сослаться, попенять на практику, которая «покажет», тем самым прикрыв свою некомпетентность, при этом добавив, что, де, практика есть критерий истины. Но практика есть конечный критерий истины, а начальный критерий — это верная теория. Таким образом, левые силятся совместить несовместимое, а именно две противоположные сущности — демократию и науку, что на деле выливается в тщетные и жалкие потуги, ведь, как уже разобрано выше, содержание демократии совершенно противоположно содержанию науки. Во временном применении демократических ФОРМ в партийной политике большевиков леваки не видят научного централистского содержания. Большевизм по сути начинал путь, находясь в меньшинстве, и путём настойчивого, неотступного доказательства своей компетенции завоевал доверие партии и народа.

IV. Какая партия нужна политически сознательным рабочим?

Критикуя политическую организацию Советского Союза, левые часто подмечают, что Сталин создал систему, которая не смогла гарантировать партии защиту от перерождения. Система дала сбой, сетуют они. И тем самым обнаруживают своё схематическое понимание коммунистической политики. Действительно, если политические системы эксплуататорских классов не дают сбоя и тысячелетиями позволяют дурачить и общипывать трудящихся, то почему же коммунистам не создать такую же чудесную безотказную систему, чтобы сидеть особо не напрягаясь, а коммунизм бы тихонечко наставал по всему миру? Но система человеческих организаций устроена не механически и со строго безусловной причинно-следственной связью. Невозможно выстроить коммунистическую партию как математическое уравнение, ведь переменный компонент в этом уравнении — сам человек. «Система дала сбой!» — восклицают леваки, не понимая, что никакая системность не страхует от невежества и только уровень личной подготовки каждого члена партии прямо влияет на успех дела. Они ищут спасения в идеально устроенной бюрократической системе, каким-то чудесным образом страхующей от ошибок и перерождений, независимо от того, на каком уровне участники системы владеют наукой. Таким образом, системность в историческом процессе означает лишь тот факт, что объективные последствия в общественной деятельности, увенчанные хоть победами, хоть трагедиями, во многом обусловлены субъективными решениями. Поэтому, учитывая, что история Советского Союза пустилась по наклонной сразу после смерти Сталина, становится очевидно, что ключевую роль в системе играет не сама система как таковая, а личность, которая эту систему возглавляет.

Главным делом всей жизни Ленина было создание централизованной революционной партии. А централизация, сплочённость возможна только на почве понимания объективной необходимости, то есть на почве науки. Если Маркс мир объяснил, то Ленин его изменил. Я не знаю, насколько недалёким или недобросовестным надо быть, чтобы не понимать или не принимать идею, что коммунистическая партия должна быть научной организацией, состоящей из профессионалов, а не очередной парламентской говорильней, участники которой обязаны выслушивать и учитывать всякое досужее мнение о надлежащем общественном устройстве, в которой всякое судьбоносное решение будет основываться на мнении, «среднем по больнице», и которая от обычной буржуазной говорильни будет отличаться лишь тем, что в ней вместо капиталистов с буржуазным сознанием будут заседать… рабочие с буржуазным сознанием. Рабочим же с научным сознанием, безусловно, нужна партия, целью работы которой будет пусть к истине, в которой вся деятельность будет подчинена науке, где вся деятельность будет централизована вокруг науки. Это партия научного централизма.

С. Шамов
10/01/2021

Почему я выбираю научный централизм?: 30 комментариев

  1. Пока паству не научите думать, пока «кухарку» не научите управлять государством, ПАСТВА останется СТАДОМ !!! Партия не ставящая своей целью превращение народа из объекта управления, из объекта руководства в субъект своей истории неизбежно выродится в элитарную касту, что и произошло в СССР. Вокруг компетентного руководства партии соберутся недовольные с ущемленным честолюбием и свергнут руководство, объявив его «антипартийной группой», а самовлюбленность этого руководства — стремлением к культу. Антидеалектичная абсолютизация централизма может сыграеть злую шутку — привести к диктатуре популистов. Настаивая на централизме, Ленин димократизма никогда не отвергал, а рассматривал их в деалектическом единстве — разрешение противоречия состоит в компетентности большинства. Научные истины не устанавливаются голосованием, но становятся созидающей силой, когда понимаются и принимаются большинством. В отсутствии понимания этих истин у большинства, и кроется опасность. Тогда не идея, а вера в эту идею овладевает массами, но веру можно и поменять.

    • Виктор, в газете выходила отдельная статья, в которой разбиралась эта чепуха про «диалектическую связь централизма и демократии», извольте ее изучить — https://prorivists.org/48_dc/

  2. Замечательная статья, всё четко и по делу. Особенно хорошо сказано, что леваки ищут спасения в идеально устроенной бюрократической системе. Я бы даже развил эту идею и добавил, что леваки попросту копируют либеральных теоретиков с их системой «сдержек и противовесов», которые озабочены одним лишь вопросом: как бы в руках одного человека/группы не сосредоточилось «слишком много» власти, а вопрос о компетентности власти целиком игнорируется.

  3. Надо полагать, левые понимают демократию и централизм, как единство противоположностей, таким образом, что в этом единстве эти две противоположности не борются, а деликатно так дополняют друг друга. А что, очень удобная и хитрожопая позиция. В духе буржуазного иезуитства.
    Тогда как единство и борьба противоположностей в процессе означает, что одна из противоположностей обязательно прогрессивна, другая — регрессивна. А в единстве они до тех пор, пока новое, прогрессивное не одержит верх над старым, отсталым. Единство и борьба науки с демократией означает борьбу знания с незнанием, и одним из важнейших условий установления коммунизма является уменьшения незнания в пользу увеличения знания в общественном сознании. Таким образом, научный централизм означает не запрет на сомнение, совещание, а запрет на влезание в любое дело без надлежащих знаний. Чего левые, конечно, Прорыву простить никак не могут.

    • «При социализме ВСЕ будут управлять по очереди и быстро привыкнут к тому, чтобы никто не управлял.» (Ленин. «Государство и революция.»)

      • Домбровский, как и все холопы олигархов, перестал бы себя уважать и потерял бы аппетит, если бы цитировал классиков марксизма без обрезания фраз и их смысле. Вот самопальная «цитата» Домровского: ««При социализме ВСЕ будут управлять по очереди и быстро привыкнут к тому, чтобы никто не управлял.» (Ленин. «Государство и революция.»). А вот цитата Ленина из той же работы: «Такое начало, на базе крупного производства, само собою ведет к постепенному «отмиранию» всякого чиновничества, к постепенному созданию такого порядка, — порядка без кавычек, порядка, не похожего на наемное рабство, — такого порядка, когда все более упрощающиеся функции надсмотра и отчетности будут выполняться всеми по очереди, будут затем становиться привычкой и, наконец, отпадут, как особые функции особого слоя людей…». Причем, речь в цитате идет о переходном периоде, а не о первой фазе коммунизма, т.е. о социализме и об учете и контроле, что не равно управлению в полном смысле слова. В этой работе Ленина есть ещё одна фраза, содержащая в себе слово привычка, но и здесь смысл абсолютно противоположен анархической «цитате Домбровского. Ленин пишет: «Когда все научатся управлять и будут на самом деле управлять самостоятельно общественным производством, самостоятельно осуществлять учет и контроль тунеядцев, баричей, мошенников и тому подобных «хранителей традиций капитализма», — тогда уклонение от этого всенародного учета и контроля неизбежно сделается таким неимоверно трудным, таким редчайшим исключением, будет сопровождаться, вероятно, таким быстрым и серьезным наказанием (ибо вооруженные рабочие — люди практической жизни, а не сентиментальные интеллигентики, и шутить они с собой едва ли позволят), что необходимость соблюдать несложные, основные правила всякого человеческого общежития очень скоро станет привычкой». Как видите, речь идет не о том, что будет на второй день после победы восставшего рабочего класса, а о времени, когда ВСЕ научатся управлять, а управленческая ситуация будет настолько кристально ясной, что никаких трудностей, ни у кого не возникнет при изучении законов, объектов и субъектов управления. Сталинские пятилетки доказали, что дети кухарок, получив в школе советское образование, оказались способными управлять страной в нарастающем качестве при всё большем соединении производства и управления с наукой, при постоянном сокращении влияния товарно-денежной формы отношений в стране.

        • Разве это анархистская цитата: ««При социализме ВСЕ будут управлять по очереди и быстро привыкнут к тому, чтобы никто не управлял.» ??? Просто нужно вдуматься — в ней речь идет явно не о переходном периоде (чтобы никто не управлял) — это уже об отмирании государства. Другие высказывания Ленина в «Государство и революция» и в «Удержат ли большевики гос. власть?» по этому вопросу конечно относятся к переходному периоду, когда трудящимся достаточно овладеть счетоводством для контроля за буржуями и буржуазными спецами. Но ведь развитие на этом не останавливается и уровень ВСЕХ трудящихся должен в недалеком будущем позволять им участвовать в делах управления хотябы в форме контроля, для начала. Иначе невозможно, «чтобы никто не управлял», т.е. отмирание государства. В этой цитате сжат весь процесс от переходного периода до отмирания государства! — анархизмом здесь и не пахнет.
          Далее у Вас хорошее высказывание: «Как видите, речь идет не о том, что будет на второй день после победы восставшего рабочего класса, а о времени, когда ВСЕ научатся управлять, а управленческая ситуация будет настолько кристально ясной, …», т.е. настанет такое время! Но Ленин требовал начать это обучение немедленно и процесс отого обучения, процесс привыкания к управлению нельзя остановить, разорвать. Для все более глубокого понимания общественных процессов трудящимися требуется все более высокий уровень развития, и прежде всего высокий уровень развитияя умственных способностей. Вот в СССР этот процесс и отложили… Умственных способностей не хватало не только у рабочего класса, но и вообще мало кто понимал, что происходит, а лишь верили (или не верили) руководителям. А вот, «что никаких трудностей, ни у кого не возникнет при изучении законов, объектов и субъектов управления», весьма соинительно. «Маугли» нельзя научить думать, а значит, и это уже доказано, развивать умственные способности нужно начинать с самого раннего детства. Только те дети кухарок смогли получить высшее образование и стать выдающимися, которым повезло в детстве и у них СТИХИЙНО развились умственные способности. Но таких был дефицит, и поэтому у них был соблазн стать элитой — они и разрушили страну. Работяги же превратились из энтузиастов в обывателей — их умственные способности не развили на столько, чтобы они могли принимать участие в делах управления государством. Вот и некому было остановить номенклатуру (проклятую касту) после смерти Сталина — вообще мало кто понимал, что происходит. Все только верили руководителям. Пока всех не научат думать, без наменклатуры обойтись невозможно — они объективно лучшие в управлении, но имеют тенденцию превращаться в элитарную касту. Это Сталин назвал их проклятой кастой, это при Сталине они стали кастой.

          • Во-первых, Домбровский, не выдавайте свою «цитату» за ленинскую, во-вторых, не противопоставляйте ранние произведения Ленина тем произведениям, в которых, Ленин, учитывая требования ПРАКТИКИ, вырабатывал решения, которые приводили к победам над всеми его противниками и которые, в строгом соответствии с диалектикой, могут быть только отрицанием отрицания. Ленин не одержал бы ни одной Победы, если бы не принимал очередные решения в соответствии с вновь открывшимися обстоятельствами, которые невозможно предсказать заранее. Царизм и капитализм оставил большевикам такое наследие в виде массовой и полной неграмотности, религиозного бесовства, что от провозглашения принципа самоуправления, до ЗАВЕРШЕНИЯ культурной революции в ПОЛНОМ объеме, неизбежно, должны были пройти десятилетия или, как предполагал Ленин, говоря о законах борьбы с мелкобуржуазностью, столетие. А вы, предлагаете и в академии наук, и в МИФИ, установить сменяемость докторов, профессоров, конструкторов… Что, в порядке очереди? Люди вашего мировоззрения, подобно гапонам, пытаются провоцировать людей на борьбу с «элитой», которая якобы тормозит участие масс в самоуправлении, которые якобы рвутся к рулю управления и готовы рулить, хотя, в СССР, впервые в истории этой территории, создавались новейшие отрасли, технологии и отношения, которых в царской России вообще не было. Главная цель всех домбровских, под хлёсткие и спекулятивные лозунги, оторвать массы от партийного руководства, которое во времена Ленина было представлено САМЫМИ грамотными людьми в МИРЕ, уровня Сталина, Дзержинского, Кирова, Калинина, Фрунзе, Чичерина, Красина, Семашко…что, после понесенных поражений, был вынужден признать и битый Черчилль.

            • Это же Вы противопоставляете цитаты, я рассматриваю высказывания Ленина в единстве (есть более общие, есть более конкретные). То, что я якобы «предлагаю» — это Вы сами придумали. «Не надо смешивать вопрос о контроле и учете с вопросом о научно образованном персонале…»(там же) Да и гораздо позже на крестьянском съезде Ленин говорил: «Не возможен победоносный социализм, не осуществляющий полной демократии!» Да не против я централизма, тем более научного (об этом есть моя статья на вашем сайте). Я говорю о том, что партия должна стремиться к все более полной демократии. Во времена Ленина было достаточно научить трудящихся счетоводству. При Сталине вообще не было возможности этим заниматься, хотя Сталин мечтал о том времени, когда можно будет ввести 5-и часовой рабочий день для повышения образовательного уровня рабочих, для развиия их физических и умственных способностей. Нет вины Сталина в том, что при нем выросла «проклятая каста». У него небыло возможности этому противостоять. И никакой теории на этот счет не было. Именно поэтому он сказал: «Без теории нам смерть!…» Именно эта каста завела социализм в тупик и привела к краху. И почти никто не понимал, что происходит. Но теперь мы уже знаем, что для развития умственных способностей не нужно ждать , когда будет 5-и часовой рабочий день — умственные способности развиваются только в раннем детстве. Почему невозможно научить «Маугли» думать? — Потому что упущено время для этого развития в самом раннем детстве, когда мозг интенсивно растет и развивается. Взрослых рабочих уже не научите думать лучше, чем они уже умеют, лучше, чем они думают сейчас. Или нам это не нужно? Власти заботятся о развитии особо одаренных детей — готовят новую элиту, а нужно развивать умственные способности каждого ребенка — это именно наш резерв. Но, как я понял у Вас просто небыло времени внимательно прочитать и вдуматься в то, что я написал.

              • Слышь ты, Витя с горы, тиы чего добиваешься?! Короче, ты уже добился того, на что ты так специально нарывался!

              • А что, Домбровский, рассмотреть проблему в контексте ВСЕЙ теории и исторической практики Ленина желания нет? Ведь уже известно, практически, всё, что предшествовало работе «Государство и революция» и что последовало за Октябрьским политическим переворотом, какими работами и как Ленин предвосхищал практические повороты в стратегии и тактике. Можно ли при выработке полноценной теории и политики в будущем, игнорировать содержание работы, например, «Очередные задачи Советской власти», «Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата», «Великий почин». Нельзя изучать и развивать ленинскую СТРАТЕГИЮ, одной коротенькой ленинской цитатой, игнорируя развитие Лениным теории и практики свершения социальной революции. Невозможно демократией компенсировать неграмотность партийных рядов, о которой вы сами всё время говорите. До 1953 года гениальность Ленина и Сталина компенсировали нехватку грамотности у остальных партийцев. Брежнев и Суслов, просто, как слепые стенки, придерживались минимального набора ленинских положений и отказывались, как от экономических предложений «реформаторов», так и от предложений по развитию демократии в партии со стороны диссидентов. Поэтому, к концу жизненного пути Брежнева, об СССР самые отчаянные враги говорили только как о сверхдержаве. Я это отлично помню. А о застое говорили враги коммунизма только после его смерти. А вот когда пришел Андропов, то, первое, что он сделал, отступил от науки и решил свою умственную немощь скрыть провозглашением переосмысления социализма и отказом от планомерности и централизации в экономике, т.е. внедрением хозрасчёта в 30 министерствах. А когда началась горбоёвина, то есть навязывание демократии как в партии, так и в политической системе при низкой грамотности партийных кадров, всё ожидаемо начало рушиться. Сверхдержава за 9 лет подобного идиотизма рухнула и распалась. Поэтому продолжением горбаёвины является ваше предложение, Домбровский, чтобы неграмотную и злонамеренную, засевшую в партии касту, демократически заменить на кого попало и делать это систематически. История КПСС доказывает, что эта каста десятилетиями прекрасно изображала демократические процедуры и вбирала в управление партии всё больше лиц антикоммунистических убеждений. Назовите, Домбровский, кого сегодня избирать в партийное руководство, кем проводить ротацию, если вы сами утверждаете, что сегодня грамотных левых нет, если, по вашим словам, марксиста необходимо учить и воспитывать только с детства, а в школах и институтах уже 30 лет не преподаётся марксизм. «Прорыв» — единственная организация, которая сегодня вопрос о марксистской учёбе перенесла в практическую плоскость и по ставила во главу угла. В условиях, когда мы решили идти по пути научного централизма, вы, как Горбачев, предлагаете нам демократию. На вашем месте, я взял бы и показал, как надо строить марксистскую партию при помощи демократии. А потом вместе посмеёмся.

                • Нет, Вы не читали того, что я написал и не собирались читать. И не мне Вы отаечаете.

    • Противоречия бывают антогонистическими и неантогонистическими. Кроме борьбы противоположностей существует их единство. Без противоречия нет движения, нет развития. Противоречие между демократией и централизмом разрешается через повышение компетенции большинства. Только наиболее поллное развитие демократии обеспечит возможность отмирания демократии вместе с государством. Простое подавление демократии централизмом — это фашизм. Не демократия, а глупость угробила социализм — вот с глупостью и надо бороться — не с глупыми , а именно, с глупостью.

      • Пропагандируйте свои взгляды за пределами наших ресурсов. Нам ваши взгляды неинтересны.

      • Ну, ты и демагог, однако! Вот ты и есть глупость под шелухой квазиумных слов, однако!

      • //вот с глупостью и надо бороться — не с глупыми , а именно, с глупостью.//

        Метод борьбы с глупостью — научный централизм.

        Т.е. научный централизм — это такая по-сути демократия, но не для глупых, а для тех, кто усиленно умнеет, хочет умнеть и уже поумнел.

        Поумнел человек — значит можно ему что-то ответственное поручить, дать пост.
        А не поумнел — значит рано давать ему возможность руководить.
        Хочет руководить — должен сначала выучиться.

        По-моему, такой подход и есть самый демократичный.

        Т.е.
        А) с одной стороны мы закрываем путь в руководство всем неграмотным.
        Б) с другой стороны берём всех, кто стал грамотным и компетентным

        Это значит, что мы боремся именно с глупостью, а не с глупыми.

        На глупых никто не ставит окончательный крест, клеймо.
        Наоборот, все только и ждут, чтобы глупые поумнели и соответственно, могли бы сами стать наконец теми, на кого можно положиться.

        Но согласитесь, что если глупого сразу к руководству допустить, не дождавшись того момента, когда глупый поумнеет, тогда стоящие наверху разве не проявят глупость свою?

        Итак, научный централизм — это
        = такая неглупость, которая борется именно с глупостью и помогает глупым стать неглупыми. Но помогает не благими пожеланиями, а тем, что требует, что ставит преграду перед глупостью и открывает двери только перед неглупостью.

        Надеюсь, вы согласитесь также, что такой вариант демократии — самый демократичный.

        • С этим я согласен полностью: «Надеюсь, вы согласитесь также, что такой вариант демократии — самый демократичный.» Только глупые поумнеть уже не могут — у них не достаточно развиты умственные способности, можно только поднять их оброзовательный уровень, но это будет только набор знаний и стереотипов мышления. Толку от этого не много. Я лишь о том, что нужно стремиться развивать умственные способности большинства, но это можно начинать только с раннего детства. У всех умственные способности разные — от тупиц до интеллектуалов, т.к. их развитие проходило стихийно, кому как повезло, но повезло не очень многим. Вот мы и имеем: подавляющее большинство не понимают общественных процессов, а лишь ВЕРЯТ тем или иным руководителям. Почему пролетарская революция без поддержки такой сверхдержавы, как СССР победила только один раз в истории? Потому, что поумнела буржуазия, а рабочий класс не поумнел. Вот такая глупость и позволила карьеристам победить — завести социализм в тупик и уничтожить.

          • //глупые поумнеть уже не могут — у них не достаточно развиты умственные способности, можно только поднять их оброзовательный уровень, но это будет только набор знаний и стереотипов мышления.//

            Я думаю, принцип научного централизма, по которому возможностью управлять имеют право только компетентные, от этого //глупые не поцмнеют// страдать не должен.

            Если всё же не все глупые поумнеют, то глупых нельзя жалеть, давая им возможность «порулить».

            С другой стороны, когда я выразился //глупые поумнеют//, я имел ввиду не совмем уж глупых людей, а тех, кто по каким-то причинам ещё не усвоил марксизм. Т.е. предполагается, что есть такие, которые умом обладают, учиться могут, но не выучились ещё марксизму.

            Ясно, что с таких глупых и спрос больше, и жалеть их нельзя. Если есть голова, которая соображает, если человек здоров психически, если грамоте обучен, читать и писать умеет, то не может быть никаких таких «уважительных обстоятельств», по которым с этого человека нельзя было бы требовать изучать марксизм. И учиться применять его в реальных делах и условиях.

            Поэтому аргумент //глупые не поумнеют// не есть аргумент за то, чтобы допускать к управлению.

          • //нужно стремиться развивать умственные способности большинства, но это можно начинать только с раннего детства. У всех умственные способности разные — от тупиц до интеллектуалов, т.к. их развитие проходило стихийно, кому как повезло, но повезло не очень многим. Вот мы и имеем: подавляющее большинство не понимают общественных процессов, а лишь ВЕРЯТ тем или иным руководителям. //

            То, что человеку //не повезло//, тоже не есть уважительная причина для допуска к управлению.

            Всё равно нужно требовать.

            И если невезун все же поднапряжется и чему-то таки выучится, то ему можно поручить большее дело, нежели такому невезуну, который ещё и ленив кроме своей невезучести.

            Управление, допуск к делам — это такая область, куда нужно допускать только компетентных, грамотных, невзирая на все другие «извиняющие» обстоятельства. Никаких поблажек нельзя делать никому.

            Но молодым поколениям, которые родятся к тому моменту, когда государство будет помогать учиться, создавая условия, конечно, таким больше повезёт.

            Всё же, ради дела важно, чтоб принцип допуска только в зависимости от личной компетенции претендента на власть — чтобы соблюдался неукоснительно.

            Власть должна быть по-любому из грамотных, умных, компетентных, честных людей.

        • Обращаясь к ученым Сталин говорил: «Вы должны в ближайшее время заняться вопроасми дальнейшего развития теории. Мы можем что-то напутать в хозяйстве, но так или иначе мы выправим положение. Если мы напутаем в теории, то загубим все дело. БЕЗ ТЕОРИИ НАМ СМЕРТЬ! … СМЕРТЬ!»

      • //Не демократия, а глупость угробила социализм //

        Но демократия способствовала, чтобы глупые в марксизме пробирались бы во власть и затем тянули туда своих протеже.

        Стоило только глупому в марксизме Хрущёву пробраться на самый верх, как он тут же начал соответствующую кадровую политику, сменяя на низах всех неугодных и заменяя на угодных себе. И делал он это под предлогом демократии, коллективного «ленинского» руководства.

        Да и сам Хрущёв проводил глупую политику. Начал всё менять, ломать, что осталось ему после Сталина. Проявил себя как волюнтарист (= глупец), а не как человек, руководствующийся научным подходом.

        И был он ещё и хамом.

        • Вы же не мне возражаете. На 100% согласен, что «Власть должна быть по-любому из грамотных, умных, компетентных, честных людей.» Я же говорил, что нужно заботиться о том, чтобы компетентных было большинство. Если не позаботитесь, то и централизм научным не будет, как бы вы не старались. Пока не будет компетентным большинство, централизм неизбежен, но остается риск карьеризма — и компетентные могут оказаться хитрыми подонками. Их кто остановит? Да и другие могут переродиться Власть и слава развращают.
          Увы, Вы не анализируете, а выдаете за истину то, что Вам показалось. Вы сами себе противоречите: «Стоило только глупому в марксизме Хрущёву пробраться на самый верх, как он тут же начал соответствующую кадровую политику, сменяя на низах всех неугодных и заменяя на угодных себе. И делал он это под предлогом демократии, коллективного «ленинского» руководства.», т.е. Хрущев начал кадровую политику, смещая неугодных, Это Вы называете демократией, с помощью которой пробрались карьеристы? Вы же сами пишите: «…под предлогом демократии…», т.е. была лишь видимость демократии, а Вы демократию клеймите. Да и пробрался Хрущев на верх при Сталине, т.е. при централизме, а не «при демократии», а Вы пишите: «Но демократия способствовала, чтобы глупые в марксизме пробирались бы во власть и затем тянули туда своих протеже.» ПриХрущеве и Брежневе не демократия была, а подковерные игры, которые еще легче вести при централизме. Естественно, что настоящая демократия не возможна, пока население к этому не готово, и централизм в управлении государством — мера вынужденная. В партии все несколько сложне: с одной стороны партия должна быть достаточно массовой, с другой — высококомпетентной и состоять из искренне преданных коммунизму членов. Высокая компетентность всегда в большом дефиците — отсюда формирование номенклатуры и карьеризма. Вы считаете себя высококомпетентным, а я уже показал пару Ваших ошибок, а их в коментарии гораздо больше. Но Вы пишите деликатно, а другие просто облаивают тех, кто посмел усомниться в их величии, и они хотят диктовать без всякой демократии. Вы правильно пишите: «Власть должна быть по-любому из грамотных, умных, компетентных, честных людей.», но если она не будет контролироваться снизу (хотя бы рядовыми партийцами), она неизбежно выродится в касту из карьеристов, дело лишь времени. В СССР этого времени хватило, т.к. не хватило времени на развитие демократии — централизм был реальный а демократия мнимая, В партии — подковерная, в государстве — только декларируемая.

          • Что-то я вас не понимаю.
            Что вы называете демократией?
            Дайте перечень принципов построения того, что вы называете демократией.

            Мне лично известны такие демократии:

            1) буржуазная — в государстве, т.е. форма диктатуры буржуазии

            2) демцентрализм — в партии.

            Вы говорите, что при Хрущеве и Брежневе настоящей (в вашем понимании) демократии не было. Были де кулуарные игры.

            Я не согласен.
            Это то и был демцентрализм и ничто другое.

            При демцентрализме централизм никуда не девается. Решения нужно исполнять.

            Вы же употребляете термин «демократия». Т.е. что это такое, если нет централизма?

            На что ваша душа больше всего обижается? На то, что есть начальники и подчинённые?

            Ну так и при демцентрализме начальники есть.

            Просто разница между «дем» и «науч» в том, что при «дем» решения голосуются и во внимание принимается просто то, что есть такая то расстановка мнений, такое то соотношение позиций. И нужно просто на весах взвесить, на какой стороне больше тяжести.

            А при «науч» решение принимается в силу того, что оно обосновано, доказано, да и играет роль большую также и доверие партийной массы своему лидеру. Но тому доверию есть фундамент — практически лидер доказал, что умеет и знает и гарантирует победы.

            Я также вам написал немаловажный фактор:

            Важно не просто свою амбицию удовлетворить в голосованиях, но в сто раз важнее, чтобы дело делалось и делалось правильно. Если я вижу, что мой начальник руководит правильно и дело от его руководства только выигрывает, то зачем мне тогда свои «5 копеек вставлять», зачем мне обижаться, что начальник сам принял решение, а не дал мне проголосовать?

            По-моему, вмешиваться нужно только тогда, когда начальник что-то не то начал делать. И если я знаю, как сделать лучше.

            Во всех других случаях лучше направить свою энергию на то, чтобы выполнить порученное дело, чтобы не подкачать.

            Короче, за вами должок:
            Напишите тут, что же по вашему есть «настоящая демократия» и чем она отличается от 1) буржуазной и от 2) демцентрализма.

            • Ну, чтбы Вам ответить, большую статью писать надо. Пока партия была в подполье, Ленин выступал за централизм. Когда партия пришла к власти, решения принимались колегиально и сам Ленин участвовал в голосованиях, а не был диктатором. Даже поставил ультиматум, когда ЦК не проголосовал за Брестский мир. Пока был огромный авторитет Ленина, а затем Сталина, дем. централизм был скорее чистым централизмом, т.к. выступать против таких гигантов трудно. Но номенклатура сложилась именно тогда, и она не прорвалась к власти, а осталась у власти после смерти Сталина. Берию устранили без всяких голосований, а путем подковерного заговора. Хрущева тоже убрали путем заговора, даже не дав ему ни подготовиться, ни оправдаться. Есть много воспоминаний участников об этих «играх». В управлении государством возможен только централизм, но с контролем снизу и со сменяемостью чиновников, чтобы не обюрократились. В этом может состоять демократизм гос. управления. И здесь должна быть очень длинная «скамейка запасных» — иначе номенклатура превратится в элиту. Но для этого нужно очень много очень умных, но их всегда не хватает. Но и в партии и в государстве, чтобы номенклатура (А ЭТО И ЕСТЬ САМЫЕ КОМПЕТЕНТНЫЕ) не превратилась в элитарную касту, необходимо повысить интеллектуальный уровень большинства до уровня этой номенклатуоы. В этой же газете «Прорывист» об этом моя статья: — https://prorivists.org/41_competence

            • Демократия, как форма гос. власти, есть диктатура господствующего класса и доставшись пролетариату от буржуазии, остается буржуазной демократией и при социализме, но без буржуазии. Но при социализме демократия сама себя отрицает, т.е. чем она становится более полной, тем и более ненужной, и в конце концов отмирает, как и само государство. Но чтобы отмереть, она должна стать полной демократией, т.к. власть самого народа над народом не имеет смысла. Как развить полную демократию никто заранее сказать не может и классики этого не говорили. Это сделает сам народ. «Коммунизм — это живое творчество масс!» Вот только эти массы должны быть не массой исполнителей, а творцами. К этому и надо стремиться.

      • //Простое подавление демократии централизмом — это фашизм. //

        Ну так нужно смотреть ещё на
        А) а что за демократия то, которая жалуется на подавление?
        Б) а что за централизм такой, который винят в том, что он подавляет?

        С демократией, думаю, понятно.
        Это — когда всем хочется немного порулить:

        «хочу порулить»,
        «хочу свои 5 копеек вставить»,
        «хочу почувствовать, что и я на что-то влияю»…

        Именно это всегда имеют ввиду обыватели.

        Но что будет (или что реально есть), когда позволительно удовлетворять прихоть «порулить», «повлиять», «отметиться своими 5 копеек», написать на дереве «Тут был Вася»?

        Да ничего хорошего из этого не получается. Потому что централизм то всё равно рулит. Централизм денежного мешка, например. Или централизм кумовства.

        Отдельные участники такой демократии вставили «свои 5 копеек», потешили себя.
        Но больше ни на что другое реально не влияют, кроме разве что себя потешить.

        Надемократили, допустим, до того, что выбрали кого-то во власть, дали ему полномочия и решили ждать «первые 100 дней», «первые полгода», «первый срок полномочий», что этот человек, которого выбрали, будет делать что-то для тех, кто его выбрал.

        /Неважно, где демократия — в государстве ли или в партии ли/

        Но разве сам факт, что ты кому-то делегируешь полномочия, не говорит сам за себя? Не говорит разве, что

        «Я сам то дурак, сам управлять не могу, пусть более умные вместо меня управляют. А я только годен на то, чтобы выбрать, кто из претендентов самый умный».

        Итак, «дурак сам себе на уме» проголосовал за того, кто для него, т.е. дурака, «самый умный».

        Дурак потешил своё демократическое избирательное самолюбие.
        И на этом демократия для него и закончилась.
        А дальше начинается диктатура того, кого дурак самым умным посчитал.

        Ведь демцентрализм от диктатуры не отказывается вовсе. Демцентрализм говорит так:

        «При принятии решения даём возможность потешить всем своё самолюбие, свои амбиции. Но как только решение принято — всем кинуться его исполнять.»

        Хочется или нет, но исполнять решения дураку нужно, ибо вокруг него много таких как он. И между дураками — своеобразная конкуренция дураков. Каждый норовит доказать, что им выбранный человек таки «хороший» и «в интересах всех, даже тех, кто голосовал против».

        Ясно, что проходит «первые 100 дней», год, второй. И до нашего дурака понемногу начинает доходить: «Блин, не за того я проголосовал, надо вот за другого (было) голосовать».

        И дурак думает: «Исправить положение можно только перевыборами, новыми выборами …» Т.е. вновь «погадать, за кого б проголосовать».

        Ну а дальше всё повторяется:
        опять делегирование власти,
        опять «100 дней», …
        и опять разочарование.

        Короче, до нашего дурака никак не доходит, что демократия на самом деле (т.е. нечто для народа, для решения проблем …) — это

        А) не когда дают потешиться голосованиями,

        Б) а когда что-то действительно делается в пользу народа.

        И это второе даже намного предпочтительнее первого.

        Ведь что более важно?
        Потешить самолюбие, но касательно дела остаться с носом, в дураках?
        Или же отказаться от бальзама на душу («я свои законных 5 копеек вставил»), но получить действительное развитие страны по пути прогресса?

        О «фашизме» кричат только те, кому важен «бальзам на душу» в виде «и мои 5 копеек».

        Но научный централизм — это не фашизм. Это скорее — новая культурная революция, или новый уровень культурной революции, ликвидации безграмотности.

        Раньше, мы знаем, население России было поголовно безграмотно.
        Поэтому большевики проводили политику ликвидации безграмотности.
        Но в основном прежде всего — учили читать и писать.
        Много сделано было и для библиотек, для культуры, для образования …

        Однако в области марксизма образование было неудачным. Были в университетах и вузах, конечно, предметы по философии, политэкономии, этике, эстетике, атеизму, научному коммунизму.

        Но всё равно, было плохо это дело поставлено. Неправильно. И получалось, что все зачёты по марксизму студенты получали, а марксистами так и не становились.

        Ясно, что кроме умения читать и писать нужна ещё и обществоведческая грамотность.

        И научный централизм — это своего рода новый этап культурной революции.

        Ибо эта культура марксистская вводится не путем благих пожеланий. А путём принципиального подхода к тому, кого и как допускать во власть.

        А это вам уже не зачёт получить. Со властью никто не шутит. Это очень серьезное обстоятельство, чтобы приохотить желающих порулить к науке про то, как правильно рулить.

        Т.е. вы крупно ошибаетесь, когда награждаете научный централизм жупелом «фашизм».

        Не фашизм он, а — КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ!

        Да и, если на то пошло, настоящие марксисты должны щепетильно использовать понятия, по назначению. А не просто как бранные слова, для выражения незрелых эмоций.

        Посмотреть многие группы леваков — так там очень любят всё подряд «фашизмом» обзывать.

        Но неужели вы с этим хотите быть солидарны?

Комментировать

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s