Ответы на очередные «неудобные вопросы»

№ 03/55, III.2021


Известный в блогосфере запутинский агитатор А. Роджерс ведёт целенаправленную пропаганду дискредитации марксистской теории. Не так давно он в очередной раз выступил с «критикой» марксизма, задал коммунистам якобы неудобные вопросы.

Начал Роджерс в некотором смысле достаточно метко, с тезиса об убогости левого движения. В этом плане он часто критикует леваков по делу.

Читая левацкие издания, нечасто можно среди требований к марксистам найти призывы к постоянному умственному труду, но еще никогда не доводилось видеть призывы к нравственному развитию до уровня марксиста. Опыт бытового общения показывает что левакам не чужды некоторые буржуазные пороки, вроде карьерных амбиций, самодовольства, чванства, самолюбия, во всяком случае большинству скромности не занимать. Поэтому утверждение Роджерса о том, что большинство коммунистов «косплееры», имеет определённый смысл.

Однако дальше он переходит к стандартной для буржуазного «аналитика» демагогии. Первый его «вопрос» касается диктатуры пролетариата, которую он обзывает «сферическим конём в вакууме» и «фикцией». Его позиция состоит в следующем:

«Когда я слышу этот термин, то понимаю, что передо мной человек, который никогда ничем не руководил, и даже субботник во дворе не организовывал. Потому что люди, у которых есть хоть небольшой управленческий опыт, никогда такой ахинеи нести не будут (или банально врут)… Но начнём с того, что диктатуры пролетариата в СССР никогда не было. Была диктатура коммунистической партии (как сейчас в КНР). Нет, после революции её честно попытались реализовать, создавая массу советов и пытаясь включить в них чуть ли не всё население страны. Но быстро поняли, что это не работает (и не могло работать по объективным причинам), поэтому отказались и перешли к „диктатуре передового авангарда“. Где решения принимают не толпой, а специально обученные и назначенные люди. А всякие советы имеют лишь совещательный голос, и потом используются для формального одобрения уже принятого решения».

Как видно, перед нами разглагольствование в типичном для филистеров духе приписывания марксизму глупостей с их последующим «разоблачением». Роджерс явно прикидывается, что не понимает того, что понятие «диктатура класса» выражает, в интересах какого класса осуществляется государственная власть. Смешно сказать, но с его «логикой» получается, что если сейчас диктатура буржуазии, то любой участник ООО наделён властью.

Обвиняя Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и других марксистов в том, что они «несут ахинею» и «врут», Роджерс только сам садится в лужу. Ведь, во-первых, в работах классиков тщательно разбирается как теория диктатуры рабочего класса, так и её практика. И в целом материалистическое понимание истории, формации, сущность и место власти в ней. Разумеется, никакого отношения бредни Роджерса к теории марксизма не имеют. Во-вторых, в работах классиков разбираются даже конкретно эти роджеровские глупости (например, диктатура класса против диктатуры партии, советы против партии), которые придумали такие же враги марксизма задолго до рождения нашего «аналитика» и «критика» коммунизма. В-третьих, вводя в оборот своё сногсшибательное понимание марксизма, что «диктатура пролетариата есть принятие решений толпой», Роджерс выставляет себя на посмешище даже в глазах тех, кто не изучал классиков. Совершенно очевидно, что гениальные люди — Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин — не могли быть сторонниками такой дури, как власть толпы.

Роджерс, конечно, начнёт оправдываться, что под ахинеей он имел в виду то, что несут всякие начитавшиеся троцкистских книжек левачки. Однако сути его позиции это не отменяет, он ведёт антимарксистскую пропаганду с целью подменить коммунизм дешёвыми фразами о социализме, за которыми прячется служение российской буржуазной власти. Этому и подчинены его «трактовки» марксизма.

Следующий «вопрос» Роджерса является тезисом и тесно примыкает к сказанному о диктатуре пролетариата:

«Я считаю, что власть советов — это способ легитимизации власти, а не способ принятия управленческих решений».

Термин «легитимизация власти» выдаёт падкость Роджерса на модные словечки, хотя смысл его позиции понятен. Очередная дешёвая фальсификация. Нигде никогда никто из марксистов не утверждал, что Советы — это способ принятия решения. Всё как раз наоборот. Марксизм учит, что борьбой руководит партия, которая и принимает решения как высшая организация класса. Советы — это форма воплощения государственной власти и не более. Можно, конечно, сказать, что Советы становятся средством «легитимизации власти», но умнее от этого не станет. Никакие процедуры, выборы, голосования, формы, регламенты в реальности не определяют содержание власти. Всё решает только степень партийности, т. е. большевизация, органов власти.

В первые годы после 1917 года Советы стремились комплектовать промышленными рабочими, но не потому, что «диктатура пролетариата», а потому, что этот социальный слой был наиболее грамотным и сознательным, наиболее партийным и марксистски распропагандированным.

Стало быть, и этот тезис Роджерса — не более чем очередная пропагандистская глупость.

Ниже социалист Роджерс задаёт третий «вопрос»:

«Постулат о стирании разницы между физическим и интеллектуальным трудом не выдерживает никакой критики. Наоборот, за 150 лет специализация во всех отраслях только выросла (и это как раз понятно и предсказуемо)».

Что это: скудность умственного багажа или теоретическая подлость? Думается, всё-таки Роджерс делает вид, что не понимает разницу между марксовским «исчезновением противоположности умственного и физического труда» (см. «Критику Готской программы»), ленинско-сталинским «уничтожением противоположности между умственным и физическим трудом» (см. «Государство и революция» и «Экономические проблемы социализма в СССР») и его собственным изобретением: «стиранием разницы между физическим и умственным трудом». Перед нами очередная подмена Роджерса.

Конечно, разницу между физическим и умственным трудом «стереть» невозможно. Физический труд преобразует материальные объекты, а умственный труд создаёт идеи. Их различие вечно. Но вместе с тем ни физический ни умственный труд не существуют в чистом виде, они неотделимы друг от друга.

В марксизме речь идёт, во-первых, о социальной противоположности людей физического и умственного труда, то есть об их искусственном противопоставлении из-за производственных отношений. Читаем Сталина:

«Экономической основой противоположности между умственным и физическим трудом является эксплуатация людей физического труда со стороны представителей умственного труда. Всем известен разрыв, существовавший при капитализме между людьми физического труда предприятий и руководящим персоналом. Известно, что на базе этого разрыва развивалось враждебное отношение рабочих к директору, к мастеру, к инженеру и другим представителям технического персонала, как к их врагам. Понятно, что с уничтожением капитализма и системы эксплуатации должна была исчезнуть и противоположность интересов между физическим и умственным трудом. И она действительно исчезла при нашем современном социалистическом строе. Теперь люди физического труда и руководящий персонал являются не врагами, а товарищами-друзьями, членами единого производственного коллектива, кровно заинтересованными в преуспевании и улучшении производства. От былой вражды между ними не осталось и следа».

Как видно, условием противопоставления людей умственного и людей физического труда является частная собственность. Исторически интеллектуальный труд был привилегией эксплуататорских классов, а физический труд уделом эксплуатируемых. Умные и образованные слои эксплуатировали забитые и невежественные. Это социальное явление и необходимо уничтожить.

Во-вторых, об изживании тяжёлого, вредного, отупляющего труда за счёт развития орудий производства и развития собственно самого человека. Ни первое, ни второе при капитализме не делается, потому что целью производства остаётся извлечение прибавочной стоимости. Хотя все условия налицо.

Средством поступательного роста компетентности и интеллектуальной составляющей труда является политехническое образование. Маркс писал:

«Соединение производительного труда с обучением является одним из могущественнейших средств переустройства современного общества».

Задача единой трудовой школы политехнизма состоит в подготовке квалифицированных кадров, формирование всесторонне развитых людей с научным сознанием, которые явились бы, по словам Н.К. Крупской, «работниками производства и хозяевами его в полном смысле этого слова» (см. «Трудовое воспитание и политехническое образование»).

Если Роджерс ненавидит народ и считает его умственно ограниченным, считает, что обычным людям недоступен рост интеллектуальной составляющей труда, то это говорит лишь о его чванстве. История подъёма советского народа от сохи и церковно-приходских школ в космос показывает, что при должной организации и мотивации все люди с удовольствием включаются в более интеллектуальную работу, многие становятся рационализаторами и готовы открывать новое и учиться новому всю жизнь.

В четвёртом пункте Роджерс пишет:

«Концептуальная (идеологическая) власть должна быть отдельной ветвью власти (направляющей и контролирующей). Как в Иране. Или как предлагаемый Путиным Госсовет. Сращивание идеологической партии с исполнительной властью в СССР было ошибкой».

Когда-то давно буржуазные горе-теоретики выдумали, что настоящей республике нужны три ветви власти. Всякие неумные люди принялись вносить этот постулат в конституции и законы. Все эти «ветви» — ерунда, которая на практике не более чем юридический пшик, и это понятно всем, кто хоть чуть-чуть разбирается в реальном устройстве государственной власти.

Роджерс из досужего оригинальничания пишет: а почему бы не придумать ещё одну ветвь власти, как у Ирана? Придумать-то можно всё, что душе угодно, но смысл? Журналисты тоже выдумали, что они «ветвь власти». А персы, между прочим, записали себе в конституцию, что их «исламская республика» основана на вере в «страшный суд», но от этого ни горячо ни холодно. Путин может себе хоть три госсовета соорудить, сути дела это не поменяет.

Дробление власти и многопартийность в буржуазной республике отвечает интересам, задачам и вкусам буржуазного класса. А теория «разделения властей» лишь обслуживает в том или ином виде эту потребность.

Рабочий класс, поскольку он отменяет право частной собственности и организован вокруг своей авангардной партии, избавлен от подобных потребностей, поэтому его власть централизованна, не подлежит дроблению, а её местные и специальные органы лишены «самостоятельности», «независимости» и т. д.

Тезис Роджерса, не более чем обычная глупость, горождение огородов с целью представить Путина социалистом.

Далее Роджерс заявляет:

«Партия не должна быть массовой и должна строиться на орденских принципах (как в записках у Сталина про „орден меченосцев“). За каждого нового члена должны поручиться два старых. И если он не оправдает доверия — они должны ответить».

Для вступления в КПСС требовались рекомендации двух членов партии (с партийным стажем более года). Однако подобный принцип не помешал вырождению партии. Он не защитил партию от оппортунизма и разложения.

Но в целом здесь мысль Роджерса, как это ни странно, верная. Просто он, как обычно, «критикует» марксизм, сам его не зная, фальсифицируя положения для удобства своей «критики». КПСС действительно была массовой партией, но это не означает автоматически, что политика КПСС соответствовала теории марксизма. В данном случае, наоборот, руководство партии отошло от ленинизма.

Да и вообще смешно, когда Роджерс «критикует коммунизм», ссылаясь на одного из главных теоретиков и практиков коммунизма Сталина.

Сила партии авангардного типа состоит прежде всего в компетентности ее кадров. Сила кадров — в их научном авторитете. Партия функционирует благодаря сознательной дисциплине ее членов. Как писал Подгузов, Партия научного централизма по степени дисциплинированности превзойдет военную дисциплину. Массовость партии определяется не искусственными рамками («орден» или «проходной двор»), а реальным уровнем сознательности людей. Сколько есть действительных коммунистов в стране, столько их и будет в партии. Это и есть ленинизм, который знаком каждому по полемике о первом параграфе устава.

Роджерс продолжает «критиковать» марксизм:

«Я считаю, что постулат об отмирании государства ничем не обоснован. Диалектически, или идёт усиление государства, или усиление корпораций. Ослабление государства приводит к корпоратократии (как в США). Диктатуру государства можно регламентировать и контролировать. Диктатура корпораций ничем не ограничена (это то, чего не понимают ни анархисты, ни либертарианцы). Права и свободы человеку может гарантировать только социальное государство. Поэтому государство будет усиливаться и трансформироваться — да. Отмирать — нет».

Перед тем как что-то считать, необходимо изучить предмет, по поводу которого формируется мнение. Но антимарксистским теоретикам изучать не хочется, им главное — казаться оригинальными. Тот же Роджерс цитаты Ленина из «Государства и революции» прочитал и возомнил, что он знаток теории и вправе её критиковать.

С точки зрения марксизма в весьма отдалённом будущем будет построено коммунистическое общество, что невозможно без отмирания всех форм агрессивной глупости, таких как религия, национализм, демократия и государство.

Однако Роджерс бесконечно далёк от научного понимания сущности государственной власти, ведь он считает, что власть — это «способность управлять». И с этих школярских позиций он атакует марксизм.

Предлагаем вниманию краткий ликбез, специально для тех, кто не может себя заставить прочитать и вникнуть в работы классиков:

«Власть — это форма отношений между людьми, сводящаяся к силовому принуждению действовать в ущерб собственным интересам. Государственная власть, стало быть, — это инструмент господства одного класса над другими классами, эксплуататоров над эксплуатируемыми, посредством профессионально организованного насилия, специального общественного учреждения, стоящего над обществом.

Государство возникает вместе с расколом общества на классы, как продукт непримиримости их антагонизма, и исчезнет вместе с уничтожением этого конфликтного деления общества. Никакая власть не может стать государственной, если она не опирается на интересы реально существующего экономически и достаточно развитого политически класса.

Источником власти являются частные отношения собственности, то есть производственные отношения, содержание которых есть насильственное отчуждение факторов жизни, прежде всего от непосредственных производителей. Источником государственной власти являются частные отношения собственности большой обособленной экономически и организованной политически группы людей, то есть класса.

… власть в классовом обществе, в том числе государственная, находится в конечном счёте в руках экономически господствующего класса. Государственная власть в конечном счёте есть диктатура того или иного класса, стало быть, её сущность состоит в отношении классов.

Содержанием государственной власти в руках эксплуататорского класса как формы общественного отношения является прежде всего процесс поддержания экономического и политического порядка, отвечающего интересам и потребностям данного класса. Или если очень упростить, то содержанием власти является принуждение одних для выгоды других. Сам эксплуататорский класс политически оформляется вокруг своего государства, скрепляется общеклассовой дисциплиной. В эксплуататорском классе выделяется штаб, его руководители, формальная или неформальная партия или партии, которые определяют государственную политику данного класса в силу своего разумения.

Формами воплощения государственной власти в руках эксплуататорского класса становятся различные режимы власти от демократической парламентской республики до фашистской диктатуры. Форма воплощения государственной власти есть её формально-юридическое выражение, то есть тот комплекс правовых норм, посредством которых отправляется государственная политика руками сотен тысяч государственных служащих. Форма воплощения государственной власти является той системой средств и комплексом мер, которые господствующий класс употребляет исходя из понимания сложившейся ситуации. Форма воплощения государственной власти существенным образом влияет на другие институты надстройки.

Государство в силу специфической природы в известной степени встаёт над всем обществом, а высшие лица государства до известного предела возвышаются и над классом, которому служат. Высший аппарат государственной власти, особенно если распределение полномочий сосредотачивает крупные распорядительные функции в руках узкого круга лиц, может и в известной степени отрываться от своего класса. Правда, это никогда не вызовет изменения классовой природы самого государства, оно по-прежнему будет поддерживать выгодный господствующему классу порядок.

Реальная классовая расстановка сил обуславливается в первую очередь соотношением сил эксплуататорского класса и эксплуатируемых масс. Главным фактором силы класса является степень его организованности и сознательности. Эксплуататорский класс организован в своё государство, на него работает продажная интеллигенция — учёные, преподаватели, журналисты, писатели, художники, артисты и так далее. В целом он силён, хотя вполне способен запутаться в собственной политике или может ослабнуть в результате внешней агрессии. Эксплуатируемая масса вообще неорганизованна и пребывает под тотальным влиянием пропаганды эксплуататорского класса, она лишь сопротивляется в форме забастовок, митингов и погромов наиболее вопиющим явлениям жизни. Поэтому важнейшей объективной задачей всех эксплуатируемых и угнетаемых людей является организация в политическую партию авангардного типа для формирования революционного класса вокруг этой партии. Это и будет фактор силы».

Уже из сказанного очевидно, что социалистическое государство, т. е. диктатура рабочего класса, — это уже не вполне государство. Да это видно и по такому наглядному параметру, как количество и качество чиновников. Сталинский НКВД, до сих пор наводящий ужас на всех антикоммунистов, насчитывал всего-то около 30 тыс. человек. А сколько «ментов» у Путина?

Сегодня в Китае на полтора миллиарда человек 7 млн чиновников, тогда как в РФ почти в четыре раза больше — на 140 млн человек 2,4 млн чиновников. Почему так? Потому что в Китае партия выдвигает лозунг, например, на самоизоляцию или прививки и огромные массы людей добровольно, без всякого государственного принуждения, полностью доверяя партии, его выполняют. А в буржуазной России без государственного насилия мало что возможно организовать, поэтому нужна власть. А всё потому, что в России государство служит олигархам, а в Китае — трудовому народу.

При коммунизме «авторитет власти», то есть страх перед насилием (и сама система насильничания), заменяется «властью авторитета», то есть сознательной дисциплиной, безгосударственным обществом.

Смешивание власти и управления — типичный приём антимарксистов, основанный на том, что в системе эксплуататорских производственных отношений условием управления служит насилие или страх насилия. Управление наёмным трудом, как и сам наёмный труд, были бы невозможны без охраняемого вооружённой силой государства правом частной собственности прежде всего на средства производства. Но это не значит, что принуждение народа к признанию права частной олигархической собственности равно управлению или даже возможности управления.

Даже самая обыденная практика современных буржуазных стран показывает, что, получая за счёт насилия и принуждения возможность управлять, буржуазия часто оказывается как раз неспособна к организации производства. Власть — это не способность управлять, хотя власть такую возможность даёт. В эксплуататорских формациях возможность управления является следствием власти, но сама власть есть не более чем принуждение насилием.

Таким образом, ясно, что в ходе отмирания государства управление как таковое не отмирает, хотя и развивается постепенно до уровня самоуправления. Отмирание государства есть отмирание объективной необходимости социального насилия, насильственного принуждения огромных масс людей.

Роджерс противопоставляет государство и корпорации, явно имея в виду, что государство — это надклассовый орган. Однако практика это опровергает и полностью подтверждает выводы марксизма о природе государства. Оно служит господствующему экономически классу, то есть тем, в чьих руках сосредоточена собственность.

Роджерсу следовало внимательно читать Сталина:

«Государство возникло на основе раскола общества на враждебные классы, возникло для того, чтобы держать в узде эксплуатируемое большинство в интересах эксплуататорского меньшинства. Орудия власти государства сосредоточивались главным образом в армии, в карательных органах, в разведке, в тюрьмах. Две основные функции характеризуют деятельность государства: внутренняя (главная) — держать эксплуатируемое большинство в узде и внешняя (не главная) расширять территорию своего, господствующего класса за счет территории других государств или защищать территорию своего государства от нападений со стороны других государств. Так было дело при рабовладельческом строе и феодализме. Так обстоит дело при капитализме».

Роджерс любит апеллировать к так называемому социальному государству. Сторонники социального государства, в развитие демагогии таких лакеев империализма, как Хайек, Кейнс, Маршалл, считают его органом межклассового партнерства. Тогда как «социальное государство» — это политика империализма по утихомириванию пролетарских масс, в которой марксисты видят не только страх и уступки буржуазии, но и новую форму классовой борьбы.

В статье Роджерса есть и другие «неудобные вопросы», которые также не отличаются умом и служат одному — пропагандировать несостоятельность марксизма. Однако тщетность усилий роджерсов обусловлена тем, что всякий читатель, познакомившись даже с самыми элементарными основами марксизма, сразу же поймёт, за кем правда — коммунистами или путинскими «патриотами». Поэтому главным условием антимарксистской пропаганды является незнакомство аудитории с работами классиков марксизма и анализом опыта построения коммунизма в СССР.

М. Ругон, А. Редин
28/03/2021

Ответы на очередные «неудобные вопросы»: 3 комментария

  1. Предлагаю на примере деятелей типа роджерсов ввести новый термин: социал-солидарист, суть коего составляют:
    1. Примат идеи о достижении обществом (прежде всего на примере т.н. развитых стран) в условиях термальной фазы империализма наиболее оптимальной из возможных социальных организаций, представляющей членами такого общества максимально возможный набор прав и гарантий.
    2. Государство как совокупность социальных институтов, обеспечивающее паритет социальных прав и гарантий, достигает к этому моменту в своём развитии наиболее оптимального соотношения в данном правовом балансе , что неизбежно влечёт за собой примат социальных отношений над классовыми, т. е. классовая борьба в интересах развития общества трансформируется из борьбы «между неравными» в «соперничество равных на основе взаимопонимания».
    Вот такой вот фашизм начала XXI в., который легко переходит в форму национал-социализма при определённых условиях под натиском «красной китайской угрозы».

    Кстати ст. 75.1 Конституции Рф гласит: «В Российской Федерации создаются условия для устойчивого экономического роста страны и повышения благосостояния граждан, для взаимного доверия государства и общества, гарантируются защита достоинства граждан и уважение человека труда, обеспечиваются сбалансированность прав и обязанностей гражданина, социальное партнерство, экономическая, политическая и социальная солидарность.»

    • расскажите, пожалуйста: как , каким образом, на основе чего, и в соответствии с чем феодальное общество переходит сразу к социалистическому строительству?
      очень, очень интересно, ведь как вы утверждаете уровень революционности КПК около 0.

Комментировать

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s